Том 10 - НАЧИНАЕТСЯ/ХРАМ 
"Я считаю, что суть магии заключается в том, что называют ложью".
"Но разве "истина" иногда не большая ложь, чем ложь?"
-Тсучимикадо Харутора

 

Глава 1 Кролик из Тёмного Храма


Часть 1 
Это произошло многими ночами ранее -
Алтарь находился на крыше здания.
Тории возвышались на каждой из четырех сторон площадки, построенной из камня. Северные тории были черными, восточные тории были синими, южные тории были красными, а западные тории были белыми.
Платформа уже собрана на многих пьедесталах, украшена множеством подношений. Серебряные монеты, белый шелк, бумажная лошадь, бумажный солдат, полный набор доспехов, лук и стрелы, длинный меч, клуазоне, золото, кото, лютня. Также были многочисленные сосуды, изготовленные из бумаги, которые тщательно переплетались с магической энергией площадки. Рядом с ними также были ритуальными инструментами - тайко барабаны, раковины, бубенцы, вуза, благовония, ручной колокольчик, кукла вуду и талисманы.
Ритуал уже подготовлен должным образом. Порыв ветра сорвался с крыши сверху. Небо медленно посветлело, и всеохватывающая тьма была развеяна солнцем. Скоро будет рассвет. Время, когда солнце и луна поменяются местами было неизбежно.
На площадке было пять фигур. В центре стоял парень в черном плаще, его левый глаз был закрыт тряпкой. Подол его черного плаща раздувало ветром.
Перед ним стоял пьедестал, на котором лежала девушка. Словно она спала, но униформа на ее теле была пропитана кровью. Ветер мягко коснулся девушки, и розовая лента, связывающая длинные черные волосы девочки, слегка покачивалась. 
За ними были две фигуры, которые следили за всем. Одна из них была женщиной со звериными ушами и хвостом, а другая была человеком с одной рукой. Оба стояли так, ничего не говоря, спокойно ожидая прихода того времени.
Последний человек был маленькой девочкой, которая готовила ритуал, ожидая их. Выражение её лица было холодным, когда она смотрела на парня.
Парень оглядывал своим оставшимся правым глазом, чтобы проверить алтарь. Девушка ждала, пока он закончит осмотр, затем направилась к нему, дав ему лист бумаги, сложенный несколько раз. Это был сценарий ритуальной речи.
Парень получил сценарий и на мгновение прижал его к груди, закрыв глаза. Через некоторое время он кивнул девушке. Девушка взяла молоток и ударила тайко. Боом-- Боом -- Боом -- Боом -- Боом -- Боом -, она ударила его шесть раз. Затем она взяла раковину и подула в неё. Звук содержал магическую энергию, и она постепенно пронизывала утренний воздух, но последняя нота повторялась несколько раз.
Две фигуры, смотрящие сзади, слегка повернули свои тела.
Черный плащ вокруг парня, раздувался, как будто он дышал. Парень держал сценарий перед собой и громко читал заклинание.
«Секта Тсучимикадо Оммёдо хотела бы обратиться к Тайзан Фукун, властелину подземного мира ...»
Это случилось много дней назад.
Колесо судьбы, которое превзошло время, ускорилось.
Часть 2 
Ветер, дующий в горном лесу, усиливал холод зимы. Маленькое тело девочки не могло не дрожать, поэтому она прислонила бамбуковую метлу к груди и потерла руки. На вершине начало зимы всегда чувствовалось раньше, чем у подножия горы. Её выдох, мгновенно стал слабым белым туманом.
Она бросила взгляд на, заслонённое ветками темное небо. За эти несколько дней ярко-красные листья начали опадать. Созревшие фрукты редко, висевшие на кончиках ветвей, свободно сбрасывались. Благодаря этому она не смогла бы подмести их, как бы она ни хотела. «Хааа...» С таким вздохом девушка посмотрела на упавшие листья клена.

Вскоре после этого.
«Акино! Ты еще не закончила!?»
Издалека, раздался рев. Девушка по имени Акино крикнула «Да ...», после того как она услышала это, и в следующий момент волосы девушки, казалось, взмыли вверх.
Девушка поспешно прикрыла голову руками, и метла упала на землю. «Ах ... Ах ...» Она взглянула на упавшую метлу, и плохо облегающие ее лицо очки также соскользнули вниз. В конце концов, Акино тихонько заныла «Ууу», удерживая свою голову и очки обеими руками. Она повернулась, чтобы посмотреть в сторону рева.
Помимо покрасневших листьев клена, вокруг нее возвышались несколько огромных, древних кедровых деревьев. Старое здание можно было увидеть около кедров. Оттуда шёл хмурый буддийский монах, одетый в черную священную одежду поверх антарваса касаи. Он был главным аджари этого монастыря.
«Ах, жрец Таданори ...»
«Остальные все закончили уже, ты единственная, кто всегда бездельничаешь».
«А-Ах ...... Извините ...»
Акино думала убежать, с запинками извиняясь. Хотя она извинилась, ее голос был почти неразборчив, если только вы не внимательно слушали.
Не зная почему, монах нахмурился и посмотрел на девушку пугающим взглядом. Монах пожаловался девушке сдержанным выражением, но глаза Акино смотрели осторожно вверх, и монах мог только заставить себя проглотить весь свой гнев.
«... В любом случае, поторопись и закончи. Мы собираемся приготовить обед, так что поможешь приготовить еду!»
"O-хорошо ......"
Акино ответила и взяла метлу, одновременно поправляя очки. После того, как Таданори снова посмотрел на девушку, как бы предупреждая ее, он вернулся в зал.
Таданори был ответственным за вихару и был человеком, который любил отчитывать других, но сейчас он стал осторожным. Не только он, все взрослые в этом монастыре были такими. Редкий случай, когда разногласия были урегулированы без гнева.
Но при этом говорилось, что ничего подобного не происходило. Акино поспешно собрала все листья в корзину. Бросив листья в мусоросжигатель за храмом, она направилась к складу, чтобы приготовить обед. На складе была монастырская кухня, а также много комнат для монахов. В деревянных монашеских комнатах тоже были кухни.
В момент, когда она вошла, раздались крики.
«Ты медленная! Акино! Чем ты занималась?»
"И-Извините ......"
«Акино, дров недостаточно!»
«О-ладно ... я пойду, сейчас ...»
Акино ответила на бегу, неся дрова, уложенные под карнизом здания. Вероятно, потому что топливо было очень дорогим, его использование было ограничено. Следовательно, они в основном использовали дровяную печь для приготовления пищи.
Но их способ розжига огня был очень уникальным - это было очень странно.
Старцы вихары стояли перед плитой, протягивая к ней руки и скандируя заклинания с полузакрытыми глазами. Вскоре после этого дрова внутри воспламенялись.
Это было волшебство.
Более того, это классифицировался как истинная первоклассная магия в соответствии с современным законом Оммёдо.
«Возьми тарелки сейчас же, Акино!»
"Хорошо......"
«Поторопись...! Ты, опять!»
"И ...... Извините ......"
Сердитый и нетерпеливый нагоняй раскритиковал медлительную дурочку. Акино со слезами подобрала кусочки разбитой тарелки. Но после этого ее все еще громко ругал старший. Акино поспешно воскликнула, выполняя свою задачу. Диета монастыря должна быть вегетарианской, но это не строго соблюдалось. Бедность было одно, но есть мясо без забот - это другое дело. То, что они жарили прямо сейчас, было олениной, которую они добыли несколько дней назад.
Живот Акино заурчал от голода. Крыша задрожала и затряслась, как бы откликаясь ей.
После окончания обеда и небольшой уборки, у Акино было немного свободного времени, пока не настанет время приготовить обед, который они называли «помоями». Акино незаметно подсмотрела за пожилыми людьми, делавшими огонь поменьше для первого блюда из небольшой сладкой картошки, и пошла к храму в полуразрушенной половине монастырской площадки.
Акино сначала выкопала в земле неглубокую ямку. И положив в нее сладкий картофель, положила опавшие листья сверху, затем зажгла их и засыпала пеплом. Убедившись, что листья загорелись, она тихо села у подножия кедрового дерева, стоявшего рядом.
Так как в последнее время не было дождя, листья быстро превратились в золу. Акино наблюдала, как пепел уносится ветром, и спокойно подождала, пока сладкий картофель не зажарился. Это было потому, что Таданори выругает ее, если увидит ее в своем укрытии, тайно готовящей еду. Так же если бы ее заметили другие старшие, все это было бы конфисковано.
Монастырь, в котором жила Акино, был назван храмом Сейшуку. Это был горный монастырь, расположенный недалеко от вершины горы, вдали от цивилизации. Поездка сюда была чрезвычайно сложной, и это было похоже на место, изолированное от внешнего мира.
Нет, это было не так, что только это место было уединенным. Все окрестности монастыря активно скрывали свое существование от мира. Это место, которое отстало от времени. Это был другой мир за пределами горы, настоящий горный альтернативный мир.
Акино была самой молодой в этом альтернативном мире, а также самой слабой. Она всегда была внизу иерархии. На данный момент она оказалась в положении, когда ей было отказано во всем. Даже в обед, никто не поделилась с ней вкусной олениной. Несмотря на то, что у нее были низкие ожидания, она оказалась в затруднительном положении. Поэтому она воспользовалась возможностью, которую она сегодня увидела, чтобы заполнить ее растущий аппетит.
Жар огня уже исчез. Холодный воздух, казалось, просачивался в ее тело понемногу, когда она сидела прямо на земле. Но, к счастью, было не ветрено. Акино обняла свои колени, свернувшись в маленький шарик и тихо посмотрела на пепел. Акино подумала, что если этот способ заставит сладкий картофель стать немного теплее и вкуснее, она не прочь подождать на холоде. Ее сердце было немного счастливым, а также напряженным, от кражи пищи. На самом деле, горячий сладкий картофель был единственным удовольствием, которое Акино почувствовала за последние несколько дней.
"...... Сладкий картофель ~ Сладкий картофель ~ Ты еще не готов? Вкусный ~ Горячий ~ напевание..."
Было непонятно, правильно ли она рассчитала время, были ли они зажарены или недожарены, Акино полагалась лишь на собственную интуицию.
«Они почти готовы», «А, подожду еще немного».
Акино неторопливо разговаривала сама с собой.
“Эй Акино!”
Внезапно раздался голос из-за спины, и Акино потеряла дар речи. Она схватила колени, и всё ее тело онемело. Одновременно с этим над ее головой, где не должно было быть ничего произошло явление «нарушение». Затем все, что было скрыто, материализовалось и раскрылось.
Слегка торчала пара длинных ушей. Это была пара кроличьих ушей, покрытых беловато-серебряным мехом. Были не только уши. Снизу появился короткий круглый хвост, прижатый к земле. Как и уши, это был кроличий хвост.
Широко раскрыв глаза Акино не могла пошевелиться, и только паникующие уши дергались во все стороны. «Ха-ха.» Сумасшедший смех прозвучал после того, как Акино была замечена. Услышав это, ее напряжение внезапно исчезло, и она расслабилась, уши на голове упали, как будто у них закончилась энергия.
"Сэн-дзичан ......"
Она недовольно оглянулась, когда улыбающийся старик вышел из-за кедровых деревьев. Его белые волосы пучком свисали, вместе с его белой бородой, с первого взгляда было заметно, что он был пожилым человеком. Как ни странно, на нем было изношенное белое пальто, заштопанная хакама и привлекательная льняная мантия. На первый взгляд он выглядел ненадежным и не только от ленивой внешности. Дразнящая улыбка появилась на его морщинистом лице, показывающая его детский нрав.
«Не удивляйся, Акино. У тебя недостаточно практики».
«Это ты меня напугал, Сэн-дзичан... Специально, изменив свой голос ...»
«О чем ты думала, что так испугалась меня? Для чего нужны эти длинные уши?»
«Я ... у меня их нет, потому что они мне нравятся ...»
“Ха-ха, ты, наверное, довольна видя сладкий картофель. Таданори-сан заметит тебя рано или поздно. Недавно он был в раздраженном настроении, поэтому ты обязательно серьезно получишь, если попадешься”.
Сэн громко рассмеялся, но Акино нахмурилась: «Уу ...», уши на голове согнулись в «く». На самом деле, поскольку Сэн заметил ее, она не могла утверждать, что Таданори, не сделал так же.
«Разве это не ценные уши? Ты всегда скрываешь их, ты должна пользоваться ими, если они полезны».
«Э-это не твоё дело Сэн -дзичан».
Акино надула щеки, крепко обняла колени и свернулась клубком. Теперь она не могла скрыть свои уши.
Акино была одной из тех, кого называли «одержимыми».
Кажется, что их не так называли «живыми духами». Так называемые «живые духи» первоначально относились к людям, которые были одержимы «демонами» и в последствии ставшие демонами. Но в нынешние времена, считается, что демоны были чем-то вроде духов, захватывающих души людей, так демоны были названы “живые духи”. В этом смысле живые духи не были каким-то редким явлением в Храме Сейшуку, по крайней мере сейчас это было похоже на нормальное. Хотя нельзя было сказать, что их было много, сюда часто приходили одержимые ограми или духом лисицы.
Но, к сожалению, Акино не была обычным живым духом.
Она была живым духом «кролика», который редко встречался в этом мире.
«Независимо от того, как ты хочешь скрыть их, похоже, что они будут появляться каждый раз, когда ты пугаешься. Это похоже на лисицу, пытающийся скрыть свой хвост обладая плохими навыками трансформации».
«Тебе не нужно беспокоиться об этом. Хотя я все еще неопытна, я могу скрывать их, я много тренируюсь».
«Независимо от того, как хорошо ты их прячешь, скоро все узнают о твоих ушах».
«Это неважно, я хочу скрыть их».
Плохое настроении Акино, стало еще немного раздраженным.
Эти длинные кроличьи уши были корнем комплекса неполноценности Акино.
Она не знала или не хотела знать, что думают другие люди, но Акино, когда они подпрыгивают вверх и вниз на ее голове, только расстраивается.
Были люди, которые называли ее девочкой-кроликом, и те, кто недолюбливал и избегал ее.
Что еще более важно, у самой Акино определенно не было таланта стать чем-то большим - скорее, поскольку она выглядела глупо и из-за нездорового внимания вокруг ее редкого живого духа кролика, в итоге все вокруг стали рассматривать ее как дурочку. 
Некоторые люди относились к ней как к экзотическому животному.
Для Акино эти ненавистные уши были символом обращения к ней как к пустому месту.
«Я думаю, что это пара ушей милая».
«Это ... неправда».
Акино сжалась калачиком, сознательно отрицая его комплимент.
Но пока она медленно отвечала, кончики ее ушей радостно вскочили. Еще одна причина, по которой Акино всегда не любила показывать свои уши, заключалась в том, что они полностью выражали ее скрытые чувства. Но тот факт, что Акино не прятала свои уши перед Сэном, по крайней мере было доказательством того, насколько близка Акино была с Сэном.
То, как Сэн дразнил кроличьи уши Акино, не было похоже на то, как другие люди с презрением и злобой говорили о них.
Напротив, Сэн рассматривал бесполезную Акино, как свою внучку. Сэн был единственным человеком, у которого Акино могла отдохнуть в монастыре.
Длинные уши Акино вздрогнули, когда она спросила Сэна: «Сэн-дзичан, ты снова занят поливом?»
"Да, это верно.' - ответил Сэн, поворачиваясь лицом к храму рядом с ними.
Храм почти полностью обветшал. Его стены и крыша были покрыты дырками, а также пол полностью зарос сорняками. Кажется, он назывался Зал Тачибана, он был просторной, разрушенной комнатой. Поскольку никто не использовал его, Сэн занес в него горшки с саженцами и тщательно ухаживал за ними.
Акино часто убивала время там. В любом случае, она могла чувствовать себя максимально комфортно в том месте, где часто находился Сэн.
«Твоя работа хорошо проходит?»
«Я давно закончил ее».
«Аахх ......» Невольно говоря: «Ты ... я слышала, что Сэн-джичан всегда такой. Как ты можешь так легко закончить?»
«Я - я, вы знаете, я жил несколько раз до тех пор, когда появилась ты. Окончание такого уровня работы является естественным».
Сэн был мужчиной слугой в храме Сейшуку и отвечал за выполнение обязанностей монастыря, точно так же, как Акино была в вихаре. Несмотря на то, что он работал очень усердно для своего престарелого тела, этот добрый старик всегда был плавным и неторопливым. Акино не могла не думать, как привыкнут к таким вещам. Однако Акино и представить себе не могла, что привыкнет к этим вещам.
«Похоже, я могла бы сделать больше, если бы смогла закончить немного раньше ...»
Она тихо пробормотала слова, которые звучали не реалистично.
Акино выглядела на двенадцать или тринадцать лет, но даже она не знала своего настоящего возраста.
Она жила в Храме Сейшуку, сколько себя помнила, и, кроме того, что она собиралась и ходила к горе как посланник, она больше никуда не ходила. Она проживала эту неинтересную жизнь каждый день вместе с изменением времен года. Даже она не знала, на сколько она выросла за это время. Она не могла представить, что произойдут какие-то изменения, если она попытается сделать еще немного.
Но--
«Хорошо ... будет ли это место еще существовать, когда пройдет это время?»
Сэн улыбнулся, говоря нехарактерно чистым голосом. Кончики ушей Акино слегка дернулись в ответ, и она подняла голову к Сэну «Э-э ...».
«Сэн-дзичан? Что это значит ...»
«Эй, Акино».
"Да?"
«Готова ли сладкая картошка?»
«Сладкая картошка? ... Ах!»
Она совсем забыла. Она в панике схватила свою метлу, вырывая из пепла сладкий картофель. Как и ожидалось, их внешняя кожа была запечена черным. Акино завопила, а Сэн рассмеялся: «Ха-ха ...».
«Хорошо, хорошо, я пойду, пока еда не исчезла ...»
Сказав это, Сэн вошёл в зал Тачибаны, чтобы полить саженцы.
После этого Акино избавилась от внешней части жареного сладкого картофеля и смогла съесть только серединки. Но ей очень повезло, что только наружные части были очень жареные, Акино удалось утешить себя.
После того, как она уничтожила и скрыла доказательства своей тайной еды, она прогуливалась надлежащим образом - осторожно скрывая уши, а затем вернулась на склад.
Ближе к сумеркам начнется подготовка к ужину.
Ужин в монастыре назывался «помои», потому что в монастыре было только два приема пищи, завтрак и обед. Они ели не еду за обедом, а вместо этого ели «помои». Конечно, в Храме Сейшуку, где даже мяса было мало, это было просто формальное название. Пожилые люди снова ругали Акино и, с плачущим выражением она готовилась к ужину.
Снова не хватило дров, и она вышла на улицу, чтобы принести.
Затем, когда Акино собрала дрова, уложенные под карнизом с «ууффххх», она услышала голос Таданори.
«... Тебя снова беспокоит. Отличительная черта ... Да, это так ...»
Она оглянулась. У него было грустное выражение на лице, он держал сотовый телефон одной рукой пока шёл от храма.
«... Здесь, уже? Понял ... Пока я пошлю людей. Будешь ли ты здесь завтра? ...... Да ... Нн ...»
Он сказал несколько слов по телефону, а затем после разговора выключил его. Акино спокойно смотрела на Таданори. Она не интересовалась содержанием беседы, она больше интересовалась тем, откуда у Таданори был телефон.
Поскольку он работал в монастыре, появление сотового телефона в горах, а также звонок по телефону. У Акино, естественно, не было телефона, и она даже не трогала их. Сотовый телефон одна из вещей которую Акино хотела больше всего.
После того, как Таданори заметил, что Акино безмолвно смотрит на него, он обернулся. Чтобы не считаться ленивой, Акино поспешно отвернулась, и понесла дрова.
Но Таданори окликнул Акино, когда та повернулась спиной и готовилась уйти.
"Акино--"
«Да-да? Я ... я не отлыниваю, я серьезно помогаю с ужином ...»
«Да, этого достаточно. Я просто хотел попросить тебя стать посланником».
«Посланником?»
«Да, сходи вместо меня в парадный зал прямо сейчас».
Услышав это, Акино непреднамеренно раскрыла уши, которые она изначально скрыла, хотя она была удивлена, в этом была какая-то радость.
Так же, как и его название, парадный зал находился за пределами монастыря - это был зал Храма Сейшуку, возведенный у подножия горы.
Он был реконструирован задолго до того, как родилась Акино, и до сих пор он использовался городом как хранилище для купленных материалов. Акино, почти никогда не могла выйти, это место было похоже на связь с внешним миром.
«Спустись с горы, пока не стемнеет, если сможешь. Лучше бы вернуться завтра, так что поторопись и иди».
Сердце Акино забилось еще быстрее, когда она услышала, что она может остаться на ночь. Сегодня она могла расправить свои крылья и воспарить - и играть в своё удовольствие. Независимо от того, в парадном зале были журналы извне, а также телевизоры. Хотя в монастыре были журналы, телевизоры и компьютеры с интернетом, Акино не могла пользоваться ни чем из них. Ее маленькая свобода в этот момент была похожа на короткую передышку, она была в восторге.
Затем,
«Я ... Если это нужно сейчас, то что насчет ужина...?»
«Позже сходишь за фаст-фудом».
Она не могла не удивиться. Она чуть не уронила дрова, чтобы вскинуть руки в восторге. Она сможет поесть лапши. Для Акино это было благословение, которого у нее не было в течение года. Разве ее мысли отразились на ее лице? Лицо Таданори стало суровей. Акино торопливо стерла свое детское выражение.
Только тогда она заметила, что не ослышалась.
Когда она переспросила, пока несла дрова.
«Тогда, жрецТаданори, для чего меня делать посланником?»
«Разве ты не слышала? Я сейчас свяжусь с Кенгью-сама. Кажется, прибудет новый ученик. Вроде, человек уже у подножия горы».
В это время над головой появилось «беспокойство», и Акино поспешно схватилась за голову. Глаза за ее очками стали широкими и круглыми.
«Он должен скоро уйти. Так что завтра ты приведешь этого человека в монастырь вместо меня, хорошо?»
Таданори нахмурился, и Акино вернулась в храм вместе с ним. Отдав Акино ключ от парадного зала, он вернулся к своей работе. С другой стороны, Акино, осталась позади, все еще была в шоке после получения ключа.
Таданори сказал, привести ученика в монастырь.
Во всяком случае, в монастыре будет новый человек.
В ее сердце вспыхнуло предчувствие и беспокойные эмоции. Прошло уже несколько лет с момента появления новичка. Что это за человек? Мужчина? Женщина? Сколько лет? Это был бы нежный человек или дурной человек? Будет ли этот человек издеваться над Акино, если он или она увидит ее кроличьи уши?
«... Ах, хм? Подождите! Если этот человек уже у подножия, это значит ...»
«Жить в парадном зале и привести его или ее завтра» означало, что Акино должна остаться сегодня вечером вместе с новичком.
Внезапно непростое чувство быстро раздулось по сравнению с ее ожиданием. Было бы хорошо, если бы с ним или с кем-то было легко разговаривать, но если нет, то она могла бы слишком занервничать, чтобы спать. Что ей делать?
... Акино, чья грусть, казалось, вся собралась на ее лице, услышала далекое карканье вороны, она осталась одна. Небо уже полностью окрашено заревом закат, и солнце постепенно заходило. Хотя Акино была уверена в своей скорости, было слишком опасно ночью ходить по горной тропе. Поэтому ей нужно было спешить, пока солнце не исчезло полностью.
Она поспешно вернулась на склад, объясняя ситуацию пожилым людям.
Это было напряженное время, но Акино хотела уйти, поэтому пожилые люди были чрезвычайно саркастичны с Акино, но это не могло быть отложено, поскольку это было поручение сверху. Акино постоянно извинялась, а затем быстро покинула склад.
Красные листья клена колыхались на ветру, а затем тихо падали.
За долгое время у нее появилась возможность выйти и прогуляться, небо было черным, к тому времени, когда Акино, наконец, спустилась с горы всё вокруг было окутано тьмой.
Она прошла через горные леса и террасные поля на склоне горы. Огни от домов фермерских семей были усеяны негусто благодаря огромной глубине ущелья.
Затем холмы, окружавшие этот район, раскинулись над головой, как только настала ночь. Облака в небе были необычайно красивыми, и она почувствовала тяжелую атмосферу. Это было не столько от погружения в слабый лунный свет, рассеянный между облаками, а скорее из-за того, что он придавал синему небу другой цвет. Облака, которые переплывали с одной стороны Луны на другую, постепенно меняли свои формы по мере того как они медленно текли.
Акино обычно жила в окружении высокого кедрового леса. В этом мире Акино иногда приходила на пустое открытое место и видя небо придавалась ощущению необъятности. Как кролик, который выполз из норы. Первоначально она считала себя чрезвычайно миниатюрной, даже мелкой, существованием, похожей на камешек или сорняк.
Но, с другой стороны, она внезапно подумала о том, чтобы бежать в какой-то угол внизу этого неба и вдруг почувствовала необъяснимое чувство.
Даже если бы она не знала, куда идти - даже если она могла просто пойти в какое-то место, которое она себе представляла, ее сердце не могло перестать биться, и у нее были мысли о только о движении вперед. Другие в монастыре, вероятно, тоже испытывали те же чувства.
Акино не покинула гору.
Даже Акино знала об окружающем мире. Она получила только самые базовые учения от взрослых в монастыре. Через журналы, телевидение, интернет - разумеется, он был неполным - она поняла нормальные социальные практики о мире за пределами горы.
Но это было просто знание, и это были знания о другом мире. Хотя она хотела пойти куда-то, в конце концов, это был чужой мир.
Акино была сама по себе чужеродным телом, из-за этого она все время переживала. Хотя живые существа были очень ценными, это был просто живой дух кролика. Сколько людей, которые жили в таком закрытом месте, столько сколько они себя помнили, были такие в Японии сегодня? Хотя монастырь был чуждым для внешнего мира, это было для нее все.
Но почему она действительно хотела выбежать и увидеть виды напротив монастыря?
Конечно такая тихоня как она не могла дать ответ на такую вещь, как бы она ни думала.
«... Ах, я проголодалась».
В монастыре уже пора ужинать. Акино держала ключ, продолжая движение к парадному залу.
Парадный зал был связывал храм Сейшуку и дорогу, располагаясь в центре участка узкой, ровной местности.
Несмотря на то, что его называли залом, снаружи он выглядел как старый склад. Обычно вокруг него был только автоматический защитный барьер, но сегодня освещения у наружного входа и импортные товары засветилось, небольшим оранжевым светом.
Под этим светом было две фигуры.
Одно лицо было знакомо, а другое нет. Сердце Акино сильно забилось.
«Ах, разве ты не кролик, что назначен посланником?»
«Ж-жрец Кенгью!» Пожалуйста, не называйте меня так! Я всегда вам говорю!»
«Ну, даже с бедрами и грудью, ты похожа на кролика. Ты, наверное, выросла с тех пор, верно?
«Ч-Ч-Чтоо......»
Что он так внезапно сказал перед новичком!? Акино покраснела и уставилась на одетого мужчину перед ней - жреца Кенгью.
Хотя Кенгью был аджари храма Сейшуку, он не носил одежду жреца и не брился на лысо. Он всегда работал за пределами монастыря и был хорош в разных аспектах.
Этот любящий женщин развращенный монах будет очень плохо оценен в нескольких аспектах как ученик. Акино, казалось, все еще находилась вне диапазона удара Кенгью, потому что она привыкла к этому подшучиванию.
«В любом случае, ты всё слышала? Этот человек, надеющийся войти в монастырь, такого у нас не было много лет».
Кенгью слегка почесал подбородок, разговаривая высокомерным тоном. Прежде чем Акино снова встретилась с ним взглядом, фигура, стоявшая за ним, вышла из-за Кенгью.
Это была девушка.
И она была очень молода. Но была старше Акино. Возможно, она уже была старшеклассницей. Ее длинные черные волосы отражали ее белоснежную кожу. У нее было стройное тело и красивая фигура. Как кто-то того же пола, Акино была ошеломлена. Это была замечательно красивая девушка в фигуре и чертах.
Но она производила очень холодное впечатление.
Это был лунный свет, который она шёл из-за ее головы? Она не могла видеть ничего похожего на неприязнь в ее глазах, смотревших на Акино. Это спокойное и невозмутимое выражение, как поверхность озера. Она производила более спокойное. чем безразличное впечатление. Она была более холодной и одинокой, чем беспристрастной.
На ней были короткие пальто, шорты и длинные чулки. На ногах она носила короткие сапоги и перчатки без пальцев. На плече была сумка в камуфляже. Вместо того, чтобы быть мальчишеской, было похоже на то, что она была полностью одета практично. Таким образом, это расхождение было явно очевидным, как если бы оно доминировало характер девушки.
Но в этом утилитарном снаряжении были исключения.
Розовая ленточка, связывающая длинные черные волосы девушки.
"...... Гм ......"
Как только Акино собралась поздороваться с ней, она сразу заметила, что не знает, что сказать.
Она посчитала ее личностью, с которой было нелегко разговаривать, и даже испугалась.
Но хотя она не была уверена в причинах, она почувствовала странное чувство неправоты. Другие люди могут ничего не чувствовать. Однако было что-то осязаемое, мрачное и неправильное - что-то зловещее.
Несмотря на это, она не могла отвести от нее взгляд.
"......"
Девушка также безмолвно посмотрела на Акино, которая ничего не могла сказать и просто пристально смотрела на нее. Затем аромат горной почвы, растительности и т. п. смешался вместе, и слабый запах всплыл, чтобы проплыть по окрестностям.
Витал аромат благовоний, который она никогда не нюхала.
Затем,
«... Приятно познакомиться, я Хокуто».
Девушка открыла рот.
Плоские слова, но чистый голос.
«Ах, да, я ... я ... я ... Акино, так ...!»
Она внезапно стала напряженной. Это было очень плохое впечатление. Из-за дразнящих слов, что только что сказал Кенгью, это было самое худшее первое впечатление. Может быть, с ней уже обращались как с дурочкой, девушка, которая все еще не показывала особых реакций.
Кенгью был совершенно безразличен к раскрасневшейся Акино.
«Так, значит все, верно? Акино, я ухожу, и оставлю все остальное на тебя».
«Э-э-э-э, ты уже уходишь?»
«Уже слишком поздно, я все закончил, сегодня мне нужно вернуться в город».
Кенгью посмотрел на свои часы, говоря без вежливости, но Акино запаниковала.
«Но вы нас не познакомили ...»
«Этим вечером делай то, что тебе нравится. Подумай об этом, я немного тороплюсь, поэтому у меня нет времени разговаривать».
Кенгью посмотрел на девушку с холодным взглядом, сказав это. Девушка все еще была беззащитна.
Желудок Акино уже начал болеть.
«Тогда увидимся позже. Не делай ничего хлопотного».
Кенгью эгоистично оставил эти слова, ничего больше не объяснил и ушёл. Он просто подошёл к машине, остановленной на дороге. Акино, казалось, вошёл в ступор уставившись на девушку перед ней, когда Кенгью оставил их за спиной.
Затем,
«Ах, верно».
Неожиданно Кенгью остановился и повернулся.
«Акино, Хокуто, вы, поедете в монастыре, верно? Так как вы двое одинаковой природы».
«Э-э-э-э-что это значит?»
Кенгью слегка улыбнулся Акино. Это была улыбка, которую она часто видела в монастыре у своих старших и аджари. Улыбка, которая насмехалась над слабым, выражение, издевавшееся над кем-то, кто на последнем месте.
«Потому что вы оба ценные живые духи, так что старайтесь лучше и делайте все возможное, чтобы работать в монастыре».
Часть 3
Может быть, она не сможет спать ночью.
В наперекор пессимизму, Акино съела три чашки рамена на ужин и крепко спала обнимая свой живот до самого рассвета. Ровно в девять часов, девушка-новичок - Хокуто, постепенно проснулась. Люди в монастыре встали рано. Ученики обычно вставали в четыре. Если они спали, были наказания.
Таданори не упомянул крайний срок приведения Хокуто на гору, но ее обязательно поругают, если она не вернется до обеда. После того, как Акино и Хокуто покончили с завтраком, они отправились из зала.
Камни были сложены в форму лестницы, по пути, ведущей к храму Сейшуку. Пышные кедровые леса. Высокие, прочные, покрытые мхом кедровые деревья, вытянутые из плотной травы в небо без конца, как колонны, поддерживающие небо. Тропа тянулась бесконечно вверх между этими кедровыми деревьями.
Гора была очень спокойной. Единственные звуки, которые они слышали, это звуки их собственных шагов и дыхания. Иногда к ним доносились щебетания горных птиц, и отзвуки звуков, казалось, контрастировали с тишиной леса.
"......"
Акино, шедшая впереди, поднимаясь по горной тропе, часто оглядываясь назад.
Помимо Акино, выросшей на горе, горная тропа определенно была бы изнурительной для кого-то, кто не привык к ней, особенно для хрупкой девушки. Но у Хокуто не было проблем, хотя она несла, казалось бы, очень тяжелую сумку и равнодушно следовала за ней. Она, похоже, вообще не беспокоилась о том, что запыхается. Хотя это не было видно, казалось, что она была довольно крепкой.
В этом случае следующей проблемой было молчание между ними.
Хокуто была сдержанной девушкой.
Они вчера смотрели телевизор и ели вместе, но Хокуто вообще не открыла рта, чтобы поговорить, пока была там. По крайней мере, ответь мне, если я скажу. Это был минимальный стандарт, который должен был быть приемлемым. Благодаря этому она не представилась должным образом с прошлой ночи и до сих пор. Даже она чувствовала смущение.
Но даже в этом случае она знала, что Хокуто не была такой равнодушной, как впечатление, которое она выдала сначала. Она будет активно реагировать, если она ей что-то скажет, и она слушала сложные инструкции Акино без какого-либо недовольства на ее лице. Кроме того, вчера вечером она позволила Акино выбрать телевизионные каналы и вкусы чаш рамена, которые ей нравились. Был только один диван, и Акино пригласила ее сесть, но она решительно отказалась и позволила Акино сидеть там. Она не рассердилась или не волновалась, когда она тоже проспала сегодня, элегантно заправила кровать. Она была красивой и изящной, просто ангелом Акино.
Но когда Хокуто не выражала своих эмоций, она не знала, о чем она думает, и это было правдой. Но ненавистное чувство неправильности, которое она испытала, когда они впервые встретились, не исчезло.
Если они отправятся в этот монастырь, Хокуто станет одним из учеников. Мужчины-пожилые люди, несомненно, будут стараться, чтобы угодить ей, потому что она была такой красивой. В этом случае Акино определенно попросила бы сделать много, много для неё, чтобы приблизиться к Хокуто.
Поскольку она сейчас ничего не знала, она могла бы не относиться хорошо к Акино после изучения места Акино в монастыре, хотя она почтительно относилась к Акино. Она очень быстро стала бы такой же, как и все остальные, и бесцеремонно относилась бы к Акино ... Акино подумала о таком предчувствии.
... Хм?
Во время этого она почувствовала, что что-то не так.
Это была не какая-то очень веская причина, просто она не могла представить, что такая будущая сцена происходит с Хокуто. Возможно, это было потому, что Хокуто отличалась от других учеников монастыря. Из-за того, что атмосфера, окружавшая ее, была слишком несоответствующей, она не могла себе представить, что она будет запятнана атмосферой тех пожилых людей.
Конечно, возможно, потому, что воображение Акино было таким.
"......"
Акино, краем глаза, несколько раз взглянула на тихо взбирающуюся Хокуто.
Затем,
«... Мы действительно не разговаривали вчера».
Внезапно сказала Хокуто. Акино остановился в удивлении, затем инстинктивно прикрыла голову руками.
... О-о нет!?
Была ли она обречена на остановку? Акино осторожно оглянулся.
Но Хокуто молча смотрела, моргая, как будто была немного потрясена.
Казалось, она была ошеломлена, из-за того что она закрыла свою голову, когда она собиралась говорить. Вероятно, она устала и случайно показала свои идиотские атрибуты.
«Что случилось? Ты в порядке?»
«Я ... Это ничего! Я в полном порядке!»
После того, как Акино ответила с румянцем, Хокуто тихо рассмеялась от удивления.
Горький смех. Но это был не саркастический горький смех, как у людей в монастыре. Это был первый раз, когда она увидела искреннее выражение Хокуто.
Акино сухо кашлянула, чтобы убедить себя.
«У-Ум, Хокуто-сан ...?»
«Ты можешь просто звать меня Хокуто. Я сказала это вчера, так как я новичок».
«Ах, но ты старше меня, и я не привыкла звать людей по имени ...»
Акино до сих пор не имела друга, которого она могла звать по имени. Она увидела, что Хокуто запуталась, но Хокуто не стала настаивать на этом, снова улыбаясь Акино.
«Я не думала, что здесь будут такие молодые люди, как ты».
Хокуто говорила спокойным тоном.
«Но это нормально, если вы думаете об этом. Поскольку не все в этом темном храме пришли по своей воле».
Взгляд Хокуто не встретился с Акино, когда она это сказала, но вместо этого посмотрела в сторону горной дороги позади нее.
Акино редко встречала настоящих взрослых, которые приходили извне, но они относились к Акино с таким отношением, как будто она была ребенком. Это было обидно, от старших в монастыре, но Хокуто была более взрослой. Но даже несмотря на это, она сделала ее счастливой, что она могла искренне поговорить, даже если она относилась к Акино как к ребенку.
Но.

«Темный храм?»
«Э-э, ну, жаль. Что не очень красиво, да?»
«О-очень грубо? .. Ты имеешь в виду храм Сейшуку?»
«Ты не знаешь?»
Хокуто спросила, как будто бы очень удивилась, и Акино автоматически извинилась: «Извините, извините ...»
«Поскольку я до сих пор не покидала Храм Сейшуку».
«А? А Акино-сан родилась в монастыре?»
«Хотя я не родилась в монастыре, меня воспитывали с детства ... Также, у-ум, не называй меня «сан », это немного смущает».
«Темный храм» был, вероятно, прозвищем Храма Сейшуку. Это был ее первый раз.
Она чувствовала, что это злобное имя. Ну, если бы она подумала об этом, очевидно, было бы много сходства.
«Тогда Акино-чан всегда жила в Храме Сейшуку, да».
«Н-Не называйте меня «чан», ты можешь просто называть меня Акино».
«Хорошо? Тогда, пожалуйста, зови и меня Хокуто».
«Э-э-э-э-э ... Хорошо ...»
Акино успела ответить, и Хокуто улыбнулась.
Ее отношение было менее отчужденным по сравнению с тем, когда они встретились вчера. Вероятно, даже Хокуто была немного осторожна. То была холодная атмосфера. Но возможно Акино боялась показать признаки слабости, может быть, причина в том, что она проспала сегодня утром?
Где-то вскрикнула горная птица.
Подул освежающий ветер - запах благовоний, который она ощущала вчера, слегка повеял от Хокуто. Это был не плохой запах. Живя в монастыре, она уже давно привыкла к запахам благовоний. Но запах тела Хокуто был скорее тонким намеком на благовония, чем запах, который знала Акино.
Они обе зашли в монастырь.
«Акино, ты знаешь, чем занимаются в монастыре? ... Нет, ты не знаешь?»
«Я знаю ... все люди в монастыре практикуют магию».
Поскольку она собиралась в Храм Сейшуку, Хокуто следовало бы это знать. Несмотря на это, Акино правдиво объяснила ей.
Из-за правительства магия стала широко использоваться. Предположительно, полвека назад, в канун Тихоокеанской войны, различные магии, переданные с древних времен, были проанализированы одно за другим, а затем добавлены в общую систему, которая ее развила.
Современной магией управляла национальная организация - Агентство Оммёдзи. Магия, которую Агентство Оммёдзи признала имеющей реальные эффекты, получила название «Первоклассная магия», и нужно было получить квалификацию, установленную законом Оммёдо, для использования «Магии первого класса».
«Нынешняя магия основного направления едва ли может быть названа Оммёдо. На самом деле в нее были добавлены магии из других систем. Как Ваджраяна, синтоизм, шугендо и другие типы ... Хм? В этом случае, кто называется «Генерал Оммёдзи»?
«Великий человек, который добавил эту магию и создал основы современной магии, он был не монахом или синтоистом, а скорее Оммёдзи».
«А, ты же знаешь, он практиковался в армии во время войны. Как его звали? Кажется, я помню, что его звали ...»
Она чувствовала, что это было немного необычное имя, связанное со светом. Испытывая глубину своей памяти, Акино неосмотрительно размышляла о «хмм».
Затем,
"...... Яко"
«А?»
«... Его звали Тсучимикадо Яко».
«Ах, верно! Это его имя».
Хокуто, казалось, имела хорошие познания в этом плане. Каждый раз, когда она произносила какое-то слово, она, казалось, уменьшала ее престиж в качестве старшего монастыря. Ей было стыдно.
... Ах, но ......
«Правильно. Тсучимикадо Яко назвал себя террористом».
Как только Акино случайно прошептала это, она заметила, что Хокуто слегка дрогнула. Заметив это, Акино повернулась к Хокуто.
«Хммм ... Хокуто-сан - нет, Хокуто, ты не знала? В прошлом году ... Хмм, я думаю, что это было летом? Реинкарнация Цучимикадо Яко совершила преступления повсюду».
Это была новость, которую даже она знала. - спросила Акино, удивляясь.
Хокуто немного задержалась перед ответом.
"......Я знаю."
«Значит, ты знала. Ну, он очень знаменит в волшебном сообществе. Я слышала, что полиция выдала ордер на арест».
"......"
Хокуто не ответила на слова Акино, ее выражение почти замерло. Но Акино этого не заметила. Ее наивное настроение стало хорошим, когда она нашла общую тему.
«Это реинкарнация часто становится темой в нашем монастыре, ты не знала? Особенно потому, что это не монастырь, а чрезвычайно серьезное место, которое практикует магию? Эта тема очень легко распространяется ...»
Акино взглянул на внешность Хокуто, чтобы быть немного осмотрительным. Несмотря на это, ей не нужно было волноваться. Лицо Хокуто показало, что у нее уже есть понимание относительно вопросов Храма Сейшуку.
«Говоря о сокрытии практиков, они приходят сюда, потому что в монастыре собраны два главных практика?»
Акино коротко улыбнулась спокойному тону подтверждения Хокуто, отвечая «ха-ха».
«Похоже на это. Хотя я не слишком много знаю о сокрытии или о двух профессионалах ...»
В настоящее время магия законно регулировалась законом оммёдо, и большинство практикующих управлялось Агентством Оммёдзи.
Но не все из них.
Первые магии и история практиков были еще более древними, чем история закона Оммёдо и агентства Оммёдзи. Было необоснованным утверждать, что этим магам и практикующими хватило десятилетия после войны. Что еще более важно, кроме магии было скрыто много тьмы. То, что диктует государственная власть, не легко просачивалось во все группы людей.
Таким образом, управление деятельностью агентства Оммёдзи не могло достичь «глубин» магического сообщества, которое сформировало различные сети, а именно так называемую «поверхность». Храм Сейшуку, известный как темный храм, был одним из представительных центров этих сетей.
Информация, техника и талантливые люди, которые никогда не появлялись на «поверхности», собрались здесь.
Например, Хокуто, которая в настоящее время хотела войти в монастырь, была довольно талантливым человеком.
«Хокуто-сан, ты была введена в филиал монастыря?»
- Ну ... Ну.
«В последнее время это очень странно, но похоже, что таких людей было много, правильно? Священные монастыри Храма Сеишуку повсюду в стране. Я слышала, что это должно было увеличить распространение техник или что-то в этом роде. .. Многие люди с разными талантами приезжают в монастырь ... »
Акино объяснила Хокуто, но непреднамеренно стала двусмысленной.
Были разные люди, которые стремились стать практикующими, но у них было что-то общее. Это была «способность воспринимать дух». Для пользователя современной магии это был талант и способность «видеть» ауру.
Каждый носил ауру на своем теле, и каждый обладал духовной силой, но было очень мало людей, которые могли чувствовать ауру и духовную силу. Но магия основывалась на тех методах, которые контролировали духовную силу, поэтому думать о том, чтобы стать практиком - стать одним из немногих, кто мог использовать первоклассную магию, невозможно без этой способности.
Но поскольку людей, обладающих такими способностями, было мало, было немало примеров тех, кого уважали другие в то же время, когда они были ужасно отвратительны.
Люди по природе были осторожны с людьми, отличными от самих себя, и относились к ним по-разному. В настоящее время информация о магии распространилась на улицы и может быть воспринята обычными людьми. Но даже в этом случае люди, обладавшие ненормальными способностями, у которых были «сверхспособности», получили критические взгляды от окружающих. Особенно в обстановке, в которой не было понимания магии, людям, обладающим духовной способностью, было очень сложно жить обычной жизнью. Поэтому, если бы древняя часть, связанная с магией, подверглась воздействию Токио, подверженному духовным бедствиям, была снята с картины, уровень понимания общества определенно не был бы таким высоким. Даже если бы они попытались сосуществовать, было бы много людей, которые в конечном итоге столкнулись бы с несчастьем.
Такие места, как Храм Сейшуку или филиалы его монастырей, касались этих обстоятельств.
Аномалии, которые общество не принимало, будут приняты в монастырь, который будет обучать их.
Так называемыми «учениками» были незрелые практикующие, собравшиеся в монастыре.
«... Это очень редко, потому что больше некуда идти».
Среди «учеников» в монастыре было много людей с плохими сердцами. Искривленные люди, люди, которые легко разозлились, люди, которые чрезмерно презирали других ...
Но они также были молодыми людьми, которые выросли в несчастной среде, людям, которым некуда идти, кроме монастыря.
Акино не исключение. Она была оставлена в монастыре и жила там с детства. Было бы совершенно неприятно, если бы у ребенка росли кроличьи уши. Не было никакой помощи, ее родители отказались и доверили ее темному храму, который был очень хорош в борьбе с такими вещами. Ей скорее повезло, что она была благословлена возможностью жить в монастыре после рождения - потому что она не знала своих родителей, так что она не чувствовала обиды или гнева по отношению к ним. Ей казалось, что все хорошо.
«Ах, но у меня на самом деле есть родственники в Токио. Хотя я не могу их встретить, но они знаменитая семья, которая имеет отношение к магии на протяжении поколений ... Если я сделаю все возможное. Я смогу жить со своими родственниками в Токио когда-нибудь».
Конечно, Акино полностью понимала, что такое невозможно. Старожил монастыря Сэн сказал ей, что у нее есть родственники в Токио. Она просто поверила ему, хотя это она услышала в детстве, и хотя она все еще ничего не могла сделать даже после того, как услышала это, она должна благодарить его.
У Хокуто определенно были подобные ситуации.
...... Ах.
Затем, когда она подумала об этом, Акино остановилась. Она подумала о том, что сказал Кенгью, когда они расстались вчера.
«Хм, Хокуто-с ... Нет, Хокуто?»
«Хм?»
«Могу я спросить? Гм, что вчера, сказал жрец Кенгью ...»
Хокуто, казалось, сразу поняла, как она тактично открыла рот.
«О ценном живом духе?»
Хокуто прямо ответила Акино, но выражение ее лица было очень сложным. Как и ожидалось, это было невежливо.
"У-ум !?" Акино отступила от стыда.
Но Хокуто не беспокоилась.
«Теперь, когда вы упомянули об этом, Акино тоже живой дух. Я живой дух водяного дракона».
"Водяной Дракон?"
"Да."
Это было бесценно. По крайней мере, Акино до сих пор не слышала об этом.
Так называемые водяные драконы были типом водного духа. Хотя они были подтипом драконов, их рассматривали как семейство драконов. Они были похожи на змей, но она, казалось, помнила, что у них были рога, руки и ноги. Во всяком случае, было очень мало людей, которые когда-либо видели водяного дракона.
... Ах, да ...
Странное чувство, которое Акино ощущала от тела Хокуто, возможно, было из-за этого живого духа водяного дракона. В любом случае Акино даже не знала, что такое так называемый водяной дракон. Если она воспримет это всерьез, то особый запах, который шёл от Хокуто, может быть вызван эффектом водного дракона.
... Но если бы она была живым духом водного дракона, быть может...
Может, у Хокуто было что-то вроде змеиного хвоста, такого как уши у Акино? Или у нее были даже клыки или что-то вроде раздвоенного языка? Хотя она была очень заинтересована, расспрашивать дальше не хорошо.
«Акино, а ты какой живой дух? Не могла бы ты мне сказать, если не возражаешь?»
Ее лицо бессознательно подергивалось на вопрос Хокуто. Но было бы слишком хитро, что только она задавала вопросы. Акино слегка отвела взгляд, как бы с большой неприятностью.
«Я живой дух кролика».
Несмотря на ее смущение, сказав это, ей было интересно узнать ответ Хокуто. Акино вернула взгляд в сторону Хокуто.
«Кролик? Это действительно необычно. Подумать только, я даже не знала, что существуют живые духи кролика».
«... они встречаются еще реже водных драконов?»
«Да, водяные драконы тоже должны быть очень редки, но даже в этом случае в прошлом были люди, одержимые водяными драконами или близкие к змеиным духам, как и записи людей, которые были одержимы Ято-но- Ками, особенными змеями, на самом деле их довольно много. Но что касается кроликов...»
Хокуто пристально посмотрела на Акино с совершенно другим видом. Акино все равно смутилась и отвернулась, чтобы скрыть это.
... Как и ожидалось, я действительно странная.
Ей не нужно было слишком много спрашивать. Хокуто не издевалась над ней или не удивлялась, исправляя инцидент. Если бы Акино была предана и взята за идиотку, она погрузилась бы в уныние и депрессию.
«В-В любом случае, соглашайтесь с живыми духами в монастыре, хорошо? Там много разных людей. Не только «ученики», как я, есть также много настоящих жрецов. Там говорят о людях, скрывающихся здесь, и о двух важных личностях, все в монастыре живут обычной жизнью».
Акино сменила тему, продолжая объяснять Хокуто.
Собственно, люди в монастыре не были юридически квалифицированы, чтобы использовать первоклассную магию, и они были очень безразличны к тому, что они были нарушителями закона. Кстати, сама Акино не замечала, что люди вокруг нее на самом деле были эквивалентом преступников.
Конечно, тот факт, что они были в состоянии не паниковать с было общей практикой, состоящей в том, что люди в монастыре не знали, что такое работа во внешнем мире. Но именно поэтому их называли безнадежными.
Многие люди в монастыре просто делали свою работу, чтобы выжить.
«Хотя за пределами города есть много неудобных вещей по сравнению с городом, ты привыкнешь к ним, когда поживешь здесь некоторое время. Думаю, ты скоро привыкнешь к нему ... ах, ну, хотя ...... прямо сейчас, может быть ... это немного нервирует ... "
«Что-то случилось в монастыре?»
«Ха-ха ... на самом деле, у жрецов были некоторые разногласия, начавшиеся в этом году ... Похоже, это было потому, что были некоторые противоположные взгляды ...»
В конце концов, это был небольшой монастырь, и головокружительного открытого противостояния не произошло.
Но было правдой, что жрецы Храма Сейшуку разделились на две фракции. Это было также причиной постоянного плохого настроения Таданори.
«Ах, но, все в порядке, если вы не беспокоитесь об этом, потому что это просто жрецы, так что это не имеет никакого отношения к нам ... Но в любом случае это имело какое-то отношение к национальной организации агентства оммёдзи. Думаю, я тоже не знаю деталей.
«В таком случае я боюсь, что это связано с правовой реформой Оммёдо».
«А?»
«Что ж, к позиции агентства Оммёдзи, темный храм - это темное пятно волшебного сообщества».
Если бы юрисдикция агентства Оммёдзи выросла, это привлекло бы внимание окружающих людей. Сейчас они хотели воспользоваться возможностью, чтобы договориться. Мнения в монастыре, вероятно, не согласились с тем, что изменится или нет, а также над будущей политикой монастыря.
"......"
Акино неуверенно посмотрела на Хокуто: «Э? Что это за выражение?
Почему Хокуто знала об этом, когда она только вошла в монастырь? Даже пожилые люди из числа «учеников» определенно не знали, о чем говорили жрецы.
...Этот человек......
Кем она была? В тот момент, когда у нее мелькнула мысль.
"... Ах." Хокуто остановилась.
Акино рефлекторно поняла по ее взгляду. "Ага." Затем она тихо рассмеялась.
«Это наши горные ворота».
Горные ворота были выложены с обеих сторон кедровыми лесами, а также каменные лестницы, ведущие к вершине горы.
На первый взгляд на ней возвышались древние устаревшие ворота.
Ворота с шатровой и двускатной крышей построены из двух деревянных конструкций и покрыты выцветшими плитками. Они не были огромны, но от них было очень сильное впечатление, когда такое внезапно видишь в горах. Это резко выделялось из местного пейзажа.
Это было похоже на цитадель, признанных гор. Без всяких слов он четко провозгласил, что начинается божественная территория.
"......"
Хокуто имела спокойное выражение.
«... На краю ворот есть барьер».
«Ах, ты уже знаешь, но все в порядке, потому что ты можешь пройти через ворота».
«... Я не видела такую магию ... Может ли быть, что этот барьер покрыть всю гору?»
«Верно, вот почему вы можете войти в монастырь только через эти ворота».
Храм Сейшуку был рядом с вершиной горы. Таким образом, барьер храма окружал всю вершину горы. Это был довольно масштабный барьер, и посторонние, конечно же, посторонние практикующие, также были очень удивлены в начале. Но этот барьер был еще до того, как Акино родилась, и Акино не чувствовала, что это было что то невероятное. Для Акино это была всего лишь вещь, ничего больше.

«В любом случае, пойдем, потому что мы, вероятно, опаздываем ...»
Сказав это, Акино немедленно подошла к воротам, а Хокуто последовала за ней.
Интерьер Храма Сейшуку начался после того, как они прошли через ворота. Несмотря на это, окружающие пейзажи менялись не очень быстро. Кедровые леса по-прежнему возвышались вокруг сплошной лестницы, выложенной камнем. Храм Сейшуку был горным храмом, и этот сангхамара был построен вдоль горы. Горные ворота были официальным входом.
Но даже после этого, когда они некоторое время прошли мимо горных ворот, они видели буковые деревья, глицинию и алые листья клена вместе с кедровыми деревьями.
Затем они увидели несколько деревянных конструкций на другой стороне древесного - зала.
Каменные ступени превратились в шикьякумон, намного меньший, чем горные ворота, и закончился на полпути. Акино провела Хокуто через ворота по каменными ступенями.
Они обе смогли добраться до места назначения на этой горе.
Это был внутренний двор, окруженной горными лесами и залами. Подвижные поверхности было очень ухоженные, и повсюду были старые фонари.
«Хорошо, мы здесь».
Акино повернулась, чтобы посмотреть на Хокуто. Хокуто остановилась, бросив острый взгляд.
«Главный зал впереди, и ты сможешь увидеть зал собраний напротив него. Храмы, и хотя вы не можете видеть отсюда, внутри есть склады. Затем есть жилая комната и ... .. за деревьями ты можешь увидеть крышу пагоды. Внутри монастыря есть несколько других мест, таких как колокольни, кварталы монахов и небольшие залы ...».
Акино указала на них, объясняя, но она не знала, сколько слышала Хокуто. Девушка, назвавшая себя живым духом водяного дракона, беззвучно сузила глаза, внимательно смотрев на декорации в монастыре и, вероятно, использовала свою духовную силу, чтобы «видеть».
Объяснение Акино внезапно закончилось, заметив, что Хокуто снова окружена этой холодной атмосферой. Акино с большим трудом разговаривала с Хокуто и глупо стояла до конца.
Но.
«... Акино. Похоже, там шумно».
«Э-э ... Хм? Действительно. Что случилось?»
Хокуто говорила о зале собраний. Оттуда раздались шумные голоса.
«Пойдем посмотрим», - сказала Хокуто. Она пошла вперед, не дожидаясь ответа, и Акино поспешно последовала ей.
Вероятно, в зале был спор. После того, как Хокуто и Акино подошли ближе, монах вышел из центра. Он подошёл к храму и остановился, заметив Хокуто и Акино.
Это был Таданори.
«Акино, уже так поздно. Что ты делала?»
«Прости, я опоздала! Гм, жрец Кенгью привел новенькую, и я уже привела ее, хм ...»
Резкое предупреждение, как только они встретились. Акино мгновенно стала робкой. Таданори перевёл взгляд от Акино на Хокуто. У Хокуто было свое обычное выражение лица, когда она спокойно приняла взгляд Таданори.
«... Хм, так это вы? Но сейчас не до этого. Сейчас вы не можете войти в монастырь как новичок».
«Э-э-э, жрец?»
«Акино. У меня все еще есть другие дела, на которых я должен присутствовать. Мисс, как видите, у нас есть проблемы, с которыми мне приходится иметь дело».
Таданори эгоистично высказался, а затем сразу побежал к храму.
Хокуто, практически была брошена, ничего особо не сказала, ее взгляд пристально следил за спиной Таданори. С другой стороны, Акино была смущена и бесполезна.
Было совершенно очевидно, что до сих пор ей никогда не доверяли делать что-то вроде ухода за новичком. Точно так же Акино чувствовала себя совершенно непригодной к чему-то вроде ухода за новичком.
А? Эхх?
Что произошло? Хокуто внезапно оглянулась и посмотрела назад.
Акино тоже повернулась, чтобы посмотреть.
«О, Акино, ты вернулась».
«Ах, Сэн-дзичан».
В какой-то момент к ним подошёл Сэн. Он говорил с ними так, как будто он стоял перед залом собраний на некоторое время.
У него все еще было свое неизменное беззаботное отношение, как будто шумный монастырь не имел к нему никакого отношения. Акино немного успокоилась перед этим не меняющимся стариком.
«В монастырь придёт новичок, поэтому я почувствовал, что должен придти на прием ... Является ли она новичком?»
«Да, она Хокуто-сан ... Но, что происходит? Что случилось в зале собраний?»
- спросила Акино, нахмурившись, но Сэн не стал серьезней.
«На самом деле, кажется, что они только сейчас связались с Кёнгью-сама».
Он ответил, что.
«Э-э? Он связался с ними? Что на этот раз?»
«Ннн, это не так много, сегодня пришёл посланник из Агентства Оммёдзи Токио, поэтому все взволнованы. Стало так хаотично, как в растревоженном улье».
Услышав этот неожиданный ответ, Акино выпустила «Ээ»,.
Она только что говорила об агентстве Оммёдзи с Хокуто. Акино быстро посмотрела на Хокуто, но Хокуто поддерживала свое серьёзное выражение, внимательно прислушиваясь к словам Сэна.
Увидев, что двум из них нечего было спросить, Сэн громко рассмеялся, рассказывая им о ситуации более подробно.
«Кроме того, я слышала, что посланник - один из знаменитых Двенадцати Божественных Генералов, ты знаешь, какие у него способности? О, мне так интересно».

 

 

Глава 2 Посетители

Часть 1 
Зал собраний Храма Сейшуку был чрезвычайно просторен.
Это было деревянное здание. Акала была закреплена в середине стены, а вдоль остальных стен были закреплены Будды. После полудня солнечный свет под наклоном, заходил, освещая пол, но закреплённые Будды тихо смотрели в зал из темноты.
Зал для собраний был почти на сто человек, но сейчас здесь было всего восемь. Эти восемь человек разделились на три стороны, когда они встретились друг с другом.
Было трое лысых монахов.
Был ученый в рубашке и джинсах, и женщина средних лет в очках.
Немного дальше был мужчина средних лет и подросток. Также была женщина старше двадцати.
Последние трое человек пришедших в монастырь. Были посланниками Агентства Оммёдо. Остальные пять человек были лидерами монастыря, но почему то они были разделены на две стороны и смотрели друг на друга перед гостями.
«Мы давно пришли к такому выводу».
Сказал один из трех монахов. Среди троих, он был человеком, излучавшим особенно подавляющую ауру. Хотя он был среднего возраста, он высокомерно смотрел на остальных.
«Почему бы тебе не принять реальность?»
Сказал ученый, бесстрашно встретив давление монашеских взглядов. Женщина, в очках, рядом с ним, молча одобрительно кивнула.
«Если это будет продолжаться, рано или поздно монастырю некуда будет идти. Это ясно, как день. Хотя этот монастырь, не зависит от изменения времён, мы сможем продолжать существовать, пока меняемся. Разве нет другой возможности, кроме этого?
«Превосходно! История этого монастыря - это не то, с чем может сравниться какое то агентство Оммёдо. Даже не упоминайте о том, чтобы принять их авторитет».
«Вот почему я сказал, что ты уже устарел! В первую очередь это не имеет ничего общего с долгой историей. Важно то, что происходит сейчас и будет в будущем!»
«Прошлое и будущее будет тем же: этот монастырь никогда не менялся с древних времен. Как бы ни изменялся этот мир».
«Нет, монастырь смог существовать до сегодняшнего дня, только потому что он постоянно менялся! Даже если это большое изменение, которого никогда раньше не было, нет необходимости так бояться двигаться вперед!»
«Твои слова бессмысленны. Эти действия сами по себе являются доказательством недостаточности вашего обучения. Больше не нужно тратить слова на тебя».
Аргументы обеих сторон шли по двум вполне параллельным линиям мысли. В отличие от суровых и холодно стоящих монахов, ученый отчаянно сдерживал свой гнев.
"......"
Один из посланников агентства Оммёдо был невыразительным, другой скрывал холодную улыбку, а другой нахмурился, в раздражении глядя на руководителей монастыря.
Но главный монах тоже уставился на них.
«Я показал вам, Оммёдзи нечто неприемлемое. Пожалуйста, простите, что монахи так бедно приветствуют вас».
«Не волнуйся, не волнуйся».
Тем кто ответил был одетый в костюм мужчина средних лет, наблюдавший за тем, как складывается ситуация.
«Мы не говорим, что ваш монастырь должен ответить прямо сейчас. Мы только пришли, чтобы подать предложение в ваш монастырь».
«Понятно, но ответ не изменится, независимо от того, сколько раз вы придёте. Я боюсь, что мы не сможем сделать, как вы хотите».
«Жрец Джоуген!»
Ученый скрежетал зубами и закричал. Но главный монах больше не смотрел на него.
«Уже довольно поздно. Сегодня наши монахи подготовят жилье для вас всех, но, пожалуйста, будьте осторожны, чтобы не мешать нашей практике».
Сказав всё это, он неторопливо ушел с двумя другими монахами.
Его оживлённые движения не позволяли оценить его возраст. Ученый и женщина, стоявшая рядом с ним, злобно уставились на спины уходящих монахов.
Нахмурившись молодая женщина тайно вздохнула.
Вскоре после этого пришли проводники, чтобы провести их в комнаты.
«Хотя раньше я уже слышала ... у них действительно беспорядок».
Юге Мари прямо выразила свои чувства в гостиной жилых помещений, к которым их привели. Она не скрывала ее недовольный тон, так как в зале были только коллеги.
Юге была независимым экзорцистом, принадлежащим Бюро Экзорцистов агентства Оммёдо.
Она была Национальным Первым классом Оммёдзи, обладающим квалификацией «Оммёдзи первого класса», а также одним из так называемых «Двенадцати Божественных Генералов». Хотя она была первоклассным пользователем барьера со странным прозвищем «Связывающая принцесса», она даже отправилась в такое место страны из-за устного приказа о «особой миссии». Пальто, которое она носила раньше, было оставлено в ее собственной комнате, поэтому прямо сейчас она была одета в куртку.
Жилые помещения и районы монахов выглядели относительно новыми для монастыря, как и добавленные складские участки. Но их дизайн был почти таким же, как в загородных отелях. Хотя ей повезло, что там было электричество, отопление не было, и горный холод просочился в комнату. Хотя монастырь приготовил бы для нее печку, если бы она просто сказала это слово, Юге не была очень уверенна, что смогла бы ее использовать, поэтому она отказалась от этого.
То, что обычно называлось «жилыми помещениями», было, вероятно, квартирами, в которых люди писали или медитировали, чтобы очистить свой дух, а вечером могли поесть изысканной, духовной кухни, отдых, который должен быть популярен среди женщин. Хотя это было только личное мнение Юге. Но на этот раз - хотя она уже давно подготовилась к этому - это впечатление стало далеким. Из-за работы Юг почти никогда не покидала Токио. Возможно, было бы неплохо совершить поездку ради возможности испытать ощущение путешествия. Хотя она и думала об этом, и жаждала этого, ее ожидания легко рухнули - хотя она уже давно подготовилась к такому.
«Подумать только, уже довольно необъяснимо то, что здесь есть электричество. Я не помню, чтобы мы видели здесь что-то вроде линий электропередач на горной дороге, верно?»
«... На соседней горе есть линия линии электропередач».
Человек, который ответил на вопрос Юге, был человеком, с ногами сидевшим в плетеном кресле и читающем книгу.
Ему было около сорока. Его тщательно уложенные волосы были седоваты по бокам.
Он был высоким и худощавым, хорошо одетый в двубортный костюм с носовым платком, находившемся в нагрудном кармане. Но его выражение было плохим, и его лицо выглядело слегка недовольным. Хотя он ровно говорил, его тон был тусклым. Он звучал так, будто он преднамеренно подавлял свой тон, или, скорее, он просто говорил по-деловому.
Хотя он принадлежал к другому отделу, нежели Юге, в Бюро Экзорцистов он был ее сенпаем. Он был Специальным Сенсором разведывательного отдела Миёси Тоуго. Он также был национальным первым классом Оммёдзи.
«Офицер Миёси, ты знаком с этим монастырем?»
«Я здесь впервые, как и вы. Хотя раньше я слышал слухи».
Ответил Миёси сосредоточившись на своей книге. "Ясно." - ответила Юге.
«Это довольно странное место. Похоже на большой и впечатляющий масштабом вещей монастырь из ... Но я никогда бы не подумал, что устаревший образ жизни, подобный этому, сохранится до сих пор».
«Понятно ... Ну, здесь есть электричество и вода, и вы можете получить сообщение по телефону. Это шокирует, не правда ли? Разве тут не приятно быть ближе к природе?»
"В-верно?"
«Воздух тоже очень свежий. У него спокойное ощущение, потому что он далек от шума города и беспокойной цивилизации».
"...... Хах."
Юге плавно прервала свои слова, столкнувшись с мыслью, которую она не могла одобрить некоторое время. Подумай об этом, хотя Миёси обычно говорил безразлично, было трудно сразу сказать, насколько он серьезен.
Миёси плавно перевернул страницы книги,
«Конечно, я не могу сказать, что это нормально, видя его «духовный» аспект».
Добавляя это предложение.
На этот раз Юге тоже кивнула в знак согласия. Горная вершина храма Сейшуку была покрыта гигантским барьером. Просто это была, невероятно масштабная магия. Как оказалось, и в других местах были помещены различные барьеры разных размеров. Например, в зале собраний, где они только что были, был довольно жесткий постоянный барьер. Возможно, этот зал собраний использовался как «поле магической практики». Что еще более важно, это были не просто барьеры. Большинство людей в этом районе были практикующими, которые могли использовать первоклассную магию.
«Подумайте об этом, из какой секты появился этот монастырь: Ваджраяна или Шугендо?»
«Неоязычество».
«А?»
«Точнее, это был храм Сингон-Сейшуку. Как следует из его названия, он был изначально филиалом, принадлежащим Шингону, но после войны он стал независимым. Другими словами, они неоязычники из Шингонов.
Глаза Юге расширились от удивления. Но Миёси беззаботно продолжал читать свою книгу.
«Таким образом, взгляд, который дает этот монастырь, очень похож на сингонизм, но их доктрины и тривиальные правила и т. Д. Можно рассматривать как вещи, исключительные для Храма Сейшуку. Например, аджари называют друг друга «Жрецами»? Первоначально монахи из синтонов должны называть друг друга «монахом». Хотя внешне они выглядят очень похоже, фактически они уже не то же самое.
Действительно, среди лидеров, пришедших в монастырский зал собраний раньше, другие двое в дополнение к трем монахам также были аджари. Их также называли «жрецами».
«Возможно, кто-то, чья сила будет признана, может получить статус, хотя я не уверен, что это так, по крайней мере, система состоит в том, что можно стать аджари. Какой-то неоязычный аджари, который постоянно тренирует и учит магию «дхармы». Вот, что происходит».
«Нет, но ... Если после войны этот монастырь воскрес как неопаганист, то не имеет своей истории, поскольку так называемый темный храм появился совсем недавно? Судя по тому, что только что сказал монах по имени Джоуген, Монастырь, кажется, имеет чрезвычайно долгую историю ... "
«Этот «храм» был здесь с давних времен. Однако он не уверен, что он здесь уже сотни лет. Точно так же, как они сами говорили, монастырь принадлежит к фракции Шингона, но на самом деле существует в мире как «темный храм» «Как залы для «магии», превосходящие доктрины и секты. Такая потребность существует независимо от возраста».
"......Ясно......"
Юге также знала, что темный храм связан с магическим сообществом. Более того, Юге также было известно, что темный храм был местом, где принимали практикующих, которые по разным причинам не могли оставаться в обществе. Храм Сейшуку и его роль как независимого храма для волшебного сообщества были несомненными. В то же время это было «необходимое зло».
В это время разговор Миёси и Юге прервался.
Затем,
«... Офицер Миёси. Знаете ли вы о «боевой силе» другой стороны?»
Это был молодой человек, который до сих пор молчал, спрашивая об этом. Юге взглянула на него.
Молодой человек стоял немного в стороне от них.
Это был молодой человеком с острым, интеллектуальным отношением, которое заставляло мгновенно возникать в уме слово «острый». Он был хорошо сложен и имел красивые черты. Но более важным был его впечатляющий, холодный взгляд.
Во всяком случае, по одному взгляду можно было сказать, что он был очень способным, и он был чрезвычайно властным, не скрывая свои способности.
Он ток же был очень молод. Юге вспомнила, что ему всего девятнадцать лет. Хотя он носил костюм, так же как и Миёси, но это был просто однобортным костюмом, так что это было немного более небрежно. И он уже ослабил галстук.
Ямасиро Хаято. Он был молодой национальный первый класс Оммёдзи, который получил квалификацию «Оммёдзи первого класса» этой весной.

«Этого достаточно, если у нас есть приблизительная оценка их возможностей. Пожалуйста, позвольте мне услышать ваше мнение. Потому что позже это может оказаться «полезной» информацией».
Хотя слова Ямасиро были очень вежливы, Юге слегка нахмурилась. Выражение и голос подростка стали немного странно грубыми, так как они были произнесены в волнении.
Даже на вопрос Ямасиро взгляд Миёси не оставил его руки.
Он просто читал свою книгу, сначала разговаривая с Юге.
«Юге-ши. У тебя есть работа».
«Э-э ... Ах, да».
Юге поняла намерение Миёси, увидев, что он указывает на уши указательным пальцем. Она подняла барьер вокруг них.
Это должно было устранить любое магическое наблюдение и подслушивание снаружи. Неясно, было ли это потому, что он не так много думал или потому, что не думал, что это нужно, но вопрос Ямасиро на мгновение показался недовольным тоном.
Миёси все еще ни на мгновение не оторвал голову от своей книги.
«Среди нас, нет, среди сорока двух человек, тридцать девять человек, которых можно назвать практиками. Хотя есть несколько сикигами, я не могу получить точные цифры, потому что у высокопоставленных есть способности скрытности. "
Он равнодушно сообщил об этом.
Сердце Юге забилось, когда она услышала слова Специального сенсора. Миёси мгновенно понял духовную ситуацию Храма Сейшуку вместе с таким количеством барьеров и, кроме того, в логове этих практикующих, чей статус друга или врага не мог быть установлен.
Люди, которые могли быть замеченны Духовным Сенсором, были людьми с особенно выдающимися даже среди Оммёдзи способностями воспринимать дух. Хотя экзорцист, такой как Юге, был признан представителем современного Оммёдзи, позиция Духовного Сенсора имела больший упор на врожденные способности - или, другими словами, на врожденный талант. Что еще более важно, он был Духовный Сенсор, который получил квалификацию «первоклассный оммёдзи», известный как Духовный Сенсор. Такой человек был незаменимым талантом для бюро Экзорцистов.
Среди Двенадцати Божественных Генералах было всего три специальных сенсора, получивших квалификацию «Первый класс Оммёдзи». Среди этих трех, несомненно, был Миёси с прозвищем «Божественный глаз», который был лучшим среди них по квалификации и полномочиям. Информации о нем было мало, он был секретной силой в Бюро Экзорцистов.
«Около сорока практикующих ... Хотя они все еще тренируются, было бы очень сложно, если бы они сгруппировались вместе».
«... В любом случае, разве они не просто толпа? Разбойники, которые даже не получили настоящую подготовку, не достойны называться противниками, независимо от того, сколько их там».
Ямасиро быстро разрушил беспокойство Юге. Его голос не просто проявил чистое высокомерие, так как от него можно было почувствовать спокойную, устойчивую уверенность в себе, основанную на знании.
Ямасиро был мистическим следователем, который был назначен в Отдел расследования мистических преступлений агентства Оммёдо сразу после того, как он стал Первым классом Оммёдзи. Хотя у Ямасиро не было никаких особых способностей, таких как Миёси, и у него не было сильной духовной силы или специальных методов, таких как у Юге, его способность противодействовать магии практиков была первоклассной. Фактически, он был назначен перспективным будущим лидером в подразделениях агентства оммёдо.
Но,
«На всякий случай, позвольте мне сказать немного больше».
Миёси дополнил чрезвычайно деловыми словами.
«В агентстве Оммёдо есть также немало людей, которые родились в независимых храмах, таких как Храм Сейшуку. Они особенно многочисленны в Президиуме Экзорцистов. Независимый офицер Миячи является одним из них. Независимый офицер Кагами также, хотя я помню, что Кагами-ши только родился в независимом храме».
«Э-э? Директор был таким человеком?»
«О, мой, ты не знала?»
Она никогда об этом не думала. Хотя босс Юге, Миячи рассказал ей об этой миссии сам, и вообще не упомянул об этом.
Еще один секрет, как и раньше. Юге на мгновение стала необоснованно сердитой, когда в ее голове появилось бородатое лицо.
«В таком случае, почему директор Миячи отправил меня посланником? Разве это место, не старый дом директора?»
«Он послал тебя, потому что это было просто предложение. Если бы мы отправили переговорщика, который выглядел так, будто он мог бы сжечь всю гору, разве монастырь смог бы быть в спокойствии?»
Миёси ответил прямо. Но на самом деле он не был уверен почему, вернее, он вообще не интересовался этим. Можно было подумать, что это было еще менее удобно, потому что это было похоже на его старый дом.
Тем не менее, это все еще было безумным. Юге нахмурилась, как бы говоря «что бородатый», не рассказал ей.
С другой стороны, лицо Ямасиро, которое оставалось спокойным после того, как он услышал цифры, стало зловещим после того, как он услышал о теме происхождения.
«Огр Пожиратель» был из темного храма ...»
После бессознательного ропота, Ямасиро быстро опомнился и цокнул языком, осознав собственные слова. Хотя он мгновенно стер свое выражение, он явно был более серьезен, чем раньше.
Миёси безразлично продолжал говорить.
«Окружение темного храма чрезмерно жестоко относится к практикующим, но в сравнении с ним часто рождаются монстры, которые не связаны здравым смыслом мира. У каждого есть свое мнение о средах, которые могут заставить расцветать такие таланты людей.
«... Это может быть и не так. Если бы здесь действительно был практик на уровне директора, он определенно достиг бы ушей. Существуют ли люди такого уровня в нынешнем храме Сейшуку?»
«Как я могу это выразить? Я не слишком уверен в своих навыках. Но, по крайней мере, несколько аджари, с которыми мы встречались сейчас, имели совершенно другой уровень духовной силы. У каждого из них была духовная сила, превосходящая нескольких обычных экзорцистов ,в частности, человек по имени Джоуген. Хотя он, возможно, не был на уровне Миячи-ши, по крайней мере, он намного превосходит нас. Конечно, сравнение просто ограничено духовной силой».
Юге потеряла дар речи, услышав мнение Миёси.
Действительно, она чувствовала, что все лидеры монастыря, собравшиеся в зале собраний, были выдающимися практикующими. Но экзорцисты были элитой даже среди профессиональных Оммёдзи. Утверждение, вреде нескольких экзорцистов, невозможно было мгновенно осознать. Хотя превосходство практикующего не определялось силой или слабостью духовной силы, но это была правда, что духовная сила имела очень важную роль в магических битвах.
«Но в первую очередь, если быть точнее, мы оцениваем «боевую мощь», бессмысленно просто обращать внимание на практикующего. Это их дом. Есть много вещей, которые они могут сделать, например, пока мы спим или сжигаем место, где мы находимся. Да, есть также убийство ядом. Кроме того, есть ... "
«Эй, офицер. Не говори такие плохие вещи, хорошо?»
Юге показала горькое лицо в сторону притихшего Миёси.
Затем Миёси внезапно поднял голову от книги, которую читал, и посмотрел в сторону недалеко стоящего Ямасиро.
«Во всяком случае, эта миссия состоит в том, чтобы «советовать» Храму Сейшуку. Даже если мы не сможем убедить их, мы не предпримем никаких решительных мер. Не нужно быть безрассудным».
Хотя его тон был деловым, как всегда, но сейчас он, казалось, старался не изображать из себя лишенного силы.
Ямасиро не ответил «да» или «нет». Но в ответ он принял чрезвычайно деловую улыбку, как Миёси и отошел от столба, на который опирался.
«Я пойду прогуляюсь».
"Ямасиро."
"Я знаю."
Ямасиро ответил Юге, не задумываясь, когда он вышел из гостиной.
Юге вздохнула. Какая молодёжь пошла, хотя Юге так подумала, но в панике мгновенно покачала головой, поняв, что эти мысли похожи на мысли пожилых людей. Даже ее мысли начали становиться похожими на мысли пожилого после того, как ежедневно проходила ее жизнь, погруженная в работу. Это раздражало.
«... Кажется, что Ямасиро-ши был протеже семьи Ямасиро».
Миёси пробормотал эту фразу. В то же время его взгляд все еще был направлен в направлении, в котором ушел Ямасиро.
«Он был воспитан в семье Курахаси в детстве и даже получил личную опеку начальника Курахаси на некоторое время».
«Я тоже слышала что-то подобное. Ну, ждут от него многого, верно? Хотя он разговаривает и действует как высокопоставленный, он может чувствовать неожиданное напряжение».
Подумай об этом, его надвигающееся высокомерие также может быть прощено. Скорее, если бы она тщательно подумала, высокомерный кохай всегда был намного лучше, чем ее коллега Кагами Рейджи.
«Его сила - это настоящая вещь. Не слишком ли мы волнуемся?»
Юге улыбнулась, подводя итоги Миёси. Но Миёси небрежно опустил голову, чтобы дочитать свою книгу. Юге бессознательно стала раздражаться. Миячи тоже был таким. Похоже, что мужчины этого возраста - особенно одинокие – не устраивали ее в том, как они всегда шли своими путями.
«... На самом деле, как вы думаете, офицер Миёси? Вы думаете, Храм Сейшуку примет предложение агентства Оммёдо?»
«Эх, я не уверен».
«Все в порядке, просто скажите, что вы думаете. Я чувствую, что тот человек, который выступал против монаха по имени Джоуген в зале заседаний ранее, - звался жрец Райан? Правда, возможно, темный храм существовал к этому моменту из «необходимости», но ситуация изменится с правовой реформой закона Оммёдо. Агентство Оммёдо не продолжит пропускать темные храмы, и если монастырь продолжит относится пассивно-сопротивляющееся, подобно этому, придется серьезно бороться с ними. У монастыря нет никаких шансов на победу, несмотря ни на что».
Предложение, которое Юге и другие сделали Храму Сейшуку на этот раз, было заключением договора о превращении Храма Сейшуку в официальную «практику» для Агентства Оммёдо. Разумеется, само собой разумеется, это было просто на первый взгляд. Это была стратегия постепенного превращения Храма Сейшуку в подразделение агентства Оммёдо. Положительно, это было извещение, что они не обратят внимания на всю помощь, которую в прошлом храм Сейшуку дал магам-преступникам, а взамен Храм Сейшуку попадет под управление агентства Оммёдо.
С другой стороны, это был так называемый «договор о капитуляции». Но у него были гарантии для жителей монастыря. Люди с властью получили бы квалификацию Оммёдзи. Независимо от того, что произойдет, нынешний Храм Сейшуку был юридически «преступной организацией», и это было правдой. Для Юге предложение агентства Оммёдо уже было исключительной дискреционной оговоркой.
Но мнение Миёси было несколько иным.
«Даже перед жизнью и смертью люди никогда не смогут объективно и беспристрастно судить, а еще сложнее сделать подходящее суждение в такой ситуации».
Как так? Юге какое-то время не могла согласится, и придерживалась собственного мнения.
Во всяком случае, Юге и остальным было приказано держаться этого. Независимо от того, какие результаты получаться, выбор, сделанный монастырем, не будет обязан Юге и другим.
В этом случае следующим было ......
«... Что теперь? Что вы планируете делать с этого момента?»
«О, что теперь ты имеешь в виду?»
«Другое дело. «Тсучимикадо». Когда мы будем действовать?»
"......"
Миёси перестал читать свою книгу, подняв голову.
Хотя его выражение не сильно изменилось, он несколько раз моргнул глазами. Юге не знала, что он имел в виду, но ее глаза расширились, когда она поняла.
«... Э-э-э-офицер Миёси? Может быть, ты забыл ...»
«Ни в коем случае. Я очень хорошо помню».

Миёси смотрел в другом направлении, когда говорил. Юге почувствовала раздражение.
«В таком случае, почему вы не подняли эту тему с самого начала на нашей встрече?»
«Ну ... разве это не очевидно? Это потому, что сейчас не время говорить об этом. В любом случае, они начали свою борьбу самостоятельно».
Хотя это было разумно и сейчас, Юге все еще стреляла в него подозрительным взглядом. Миёси не смотрел на коллегу, притворно кашлянув.
На этот раз у Юге и других были другие миссии, кроме того, он передал предложение Агентства Оммёдо храму Сейшуку.
Это касается информации, которую они собрали о Тсучимикадо Харуторе.
Тсучимикадо Харутора был парнем, родившимся в семье Тсучимикадо, известной семье Оммёдо. Первоначально он был неопытным Оммёдзи, обучающимся в академии Оммёдзи, или, другими словами, был просто учеником.
Но прошлым летом, после определенного события, он внезапно поднял знамя сопротивления против агентства Оммёдо.
Он устроил переполох в здании агентства, где находился под стражей, а затем исчез. Впоследствии он привел к различным инцидентам и выступил против агентства Оммёдо в Токио. Более того, его подозревали в том, что он использовал запретную магию вскоре после того, как он исчез. Вскоре после этого возникли голоса группы, которая хотела относиться к нему как к террористу.
Но если бы это были единственные обвинения, проблема Тсучимикадо Харуторы была бы только под юрисдикцией Мистических следователей.
На самом деле, это были мистические следователи, которые отслеживали его местонахождение.
Но в дополнение к мистическим следователям, высшие руководители агентства Оммёдо - нет, весь магический мир - также должны были обратить внимание на Тсучимикадо Харутору из-за определенного вопроса.
Слух о том, что Тсучимикадо Харутора был реинкарнацией Тсучимикадо Яко, распространился повсюду, как будто это была правда.
Более того, еще хуже, правдоподобие этого слуха было «очень высоким».
Например, инцидент в течение лета прошлого года, который стал спусковым крючком для исчезновения Харуторы. Причиной этого инцидента был искусственный сикигами, называемый Крылом Ворона, который был обозначен как запретный магический инструмент. Было также сказано, что простой студент изменился настолько резко, что стал одержим крылом Ворона. Но крыло Ворона было изначально магическим инструментом, созданным Яко. Не слишком большой скачок, чтобы думать, что Тсучимикадо Харутора «пробудился» как Тсучимикадо Яко из-за влияния Крыла Ворона.
Что еще более важно, еще большая проблема заключалась в том, что после его исчезновения в прошлом году Тсучимикадо Харутора появился перед дверями Агентства Оммёдо, будучи в сопровождении двух сикигами.
Это были два легендарных сикигами, которых когда-то контролировал Яко, Хишамару и Какугёки.
Конечно, нельзя было сказать, что это было точно. Но было несомненным фактом, что два сикигами были чрезвычайно сильными и что один из них был «одноруким», как из слухов, о которых было известно ранее. Тот факт, что Тсучимикадо Харутора вел за собой этих двух могущественных слуг сикигами- оборонительных сикигами- было огромной силой, продвигающей слухи о том, что он был реинкарнацией Яко.
Слух о том, что Тсучимикадо Яко реинкарниравал в родословной его потомков, уже десять лет был распространен. Секретное общество Двурогий синдикат, сформированное фанатиками Яко, также пыталось вступить в контакт с членами семьи Тсучимикадо, прежде чем пробудился Яко. Хотя Мистические Следователи впоследствии очистили Двурогий Синдикат, слухи, связанные с реинкарнацией Яко, не исчезли.
Тсучимикадо Харутора в настоящее время продолжает лежать на дне, чтобы избежать преследования мистических следователей.
И этот храм Сейшуку, «подполье» волшебного сообщества, был местом скопления информации. Было очень вероятно, что они могли бы найти ключи, связанные с все еще бежавшим Тсучимикадо Харутора.
Это была еще одна миссия, которую поручили Юге и остальным.
«Ну, или вы действительно скажете, что эта миссия была просто случайной, но это, безусловно, миссия, хотя это случайный вопрос. Офицер Миёси, я буду очень обеспокоена, если вы не сделаете свою работу должным образом».
«Вот почему я сказал, что забыл. Во-первых, это не то, что мы можем спросить в лоб. Потому что это очень болезненная тема. Мы должны внимательно наблюдать за ситуацией, учитывая отношение другой стороны».
"Зачем?"
«Это нуждается в объяснении? Потому что темный храм связан с Яко».
Она действительно не подумала об этом. Но, учитывая то, что было раньше, она действительно не могла в это поверить. Юге молча смотрела на него, но Миёси просто беспомощно закрыл свою книгу.
«Юге-ши, сколько ты знаешь о главном божестве Храма Сейшуку?»
«Я мало знаю ... Ты же не говоришь, что это Яко?
«Хотя ты не права, это не слишком далеко».
«Пожалуйста, не шутите».
«Я не шучу, я подошел и тайком посмотрел на него, на доску, установленную в главном зале, называется «Зал Магии». Главное божество в храме - бог-хранитель магии - Мёкен Бодхисаттва. Хотя он называется Бодхисаттвой, он на самом деле дева, и его также называли «Звездным божеством».
«Я знаю это. Бодхисаттву Миукена называли обожествлением Северной Звезды ...»
Юге закрыла рот.
Поклонники называли Тсучимикадо Яко «Королем Северной Звезды». Северная звезда зовется Поларис. Яко был образно почитаем как таковой из-за его важности в отношении Оммёдо.
«... Разве это не просто совпадение? Разве темный храм не имел сотни лет истории, что делает его более древним, чем Яко? Или он изменил свое главное божество во времена Яко?»
«Не совсем верно. Гора, на которой находится храм Сейшуку, первоначально называлась «Горой Северных Звезд». Несомненно, это было место, где можно было поклоняться Бодхисаттве Миукен с древних времен».
"И что?"
«Все наоборот».
«Хах?»
«Говорят, что именно этот храм использовал метафору «Звездный король» как прозвище для своего главного божества-Яко».
"...!"
Юге недоверчиво посмотрела на Миёси. Отношение Миёси было обычным, и она не чувствовала, что он лжет.
«Разве я не говорил, что Яко связан с этим монастырем, но у него также есть связь с его оборонительными сикигами, а также с его именем. Но в любом случае, хотя записи очень расплывчаты, считается, что он получил большую помощь от Храма Сейшуку, когда он по просьбе военных стал Имперским Оммёдзи ".
«Яко?»
«Да, я уже говорил об этом, потому что это место существовало как залы «магии», которые «превзошли доктрины и секты» с древних времен.
Юге вздохнула, услышав объяснение Миёси.
Хотя генерал Оммедзи, которого в настоящее время использовало агентство Оммёдо, был Оммёдзи, на самом деле это была магия, которая использовала большое количество магии, применяемой в других религиях. Это было потому, что Имперский Оммёдзи, который использовался в качестве основы генерала Оммёдзи, был огромной системой магии, которая была установлена путем включения в нее все японской магии и сверхчеловеческих способностей.
В таком случае невозможно было представить, что Яко, который создал такую систему магии, не был связан с темным храмом, где собирались различные виды практиков.
«Первоначально поклонение Северной Звезде было уникальной верой, которая могла быть замечена в Вавилоне, Индии и Китае. Как символ Северной Звезды, Бодхисаттва Моукен была связана не только с Храмом Сеишуку, но и имела глубокие отношения с Оммёдо, Сукуудуу, Ваджраяна, Даосизм и совсем недавно Ничирен. Хотя я не могу представить, как именно он стал главным божеством темного храма, это действительно подходящее главное божество, которому поклоняются в монастыре, где собираются разные практикующие. Более того, в то время, когда Яко создал Имперский Оммёдо, аджари в монастыре, который знал о его способностях, не мог не хвалить его как воплощение своего главного божества ... Ну, это было просто старый слух ".
"......"
«Но отложив в сторону истоки названия «Король Северной звезды», Яко по крайней мере, работал вместе с темным храмом, это абсолютно точно. Я не думаю, что такое место честно ответит нам, так как мы пришли, чтобы попросить у них информацию о реинкарнации Яко, как людям, которые выдали ордер на арест Харуторы. Следовательно, мы должны внимательно наблюдать за ситуацией, рассматривая их отношение».
Миёси снова повторил тот же вывод, открыл книгу и начал читать.
Юге задумалась.
Если то, что сказал Миёси, было правдой, тогда возможно, что Храм Сейшуку был в «фракции Яко». Но Тсучимикадо Харутора, который рассматривался как реинкарнация Яко, в настоящее время ведет войну против агентства Оммёдо.
Тогда, если бы они были так безрассудны, они могли бы заставить Храм Сейшуку перейти к Тсучимикадо Харуторе - такое развитие было очень возможно.
"......Честно."
Миёси вдруг пробормотал это слово. Юге, чье внимание было поглощено новой возможностью, бессознательно ответила ему любознательным «Аа?».
«Прямо, когда мы сюда попали. На мгновение я подумал, что мы его нашли». Но похоже, что «это» был не он. Ну, чтобы это ни было». Это больше похоже на переделанную душу, чем реинкарнацию ... "
Что он сказал? Юге молча посмотрела на Миёси.
Специальный сенсор смотрел на книгу в руках. Но Юге заметила, что фокус его взгляда слегка отступил.
«...... Кроме того, похоже, что это что-то запечатывает ... Нет, это что-то поддерживает ... Разве это единственный способ, чтобы «остаться в живых»? Это кажется слишком неестественным, что кто-то в монастыре смог бы сделать ... Что еще более важно, я не думаю, что высшие руководители не заметили бы запретную магию такого уровня ... Тогда ... "
Миёси уже начал говорить сам с собой. Юге беспокоилась, говорить или нет. Но это был действительно невероятно любопытный монолог.
«Офицер Миёси? С кем вы сейчас говорили?»
Миёси закрыл глаза, когда Юге спросила. Он ответил: «Ничего ...», покачав головой, как будто ничего не было, продолжая читать свою книгу.
«Мне стало немного интересно, потому что здесь есть кто-то «мертвый». Как и ожидалось от такого места, как этот монастырь».

 

Часть 2 
Воздух в монастыре был еще напряженным даже после того, как «помои» закончились. Накопившееся неуловимое и напряженное ощущение, казалось, находилось на краю извержения, но оно сильно застряло прямо перед неизбежным взрывом, и не взрывалось.
Акино, которой было приказано ухаживать за Хокуто, осталась с ней всё оставшееся время после этого. Они приготовили обед, помогли с монастырскими делами, приготовили «помои» и помогли с большим количеством монастырских дел. За это время напряженная атмосфера монастыря достигла своего пика, тогда и прибыли посланники агентства Оммёдо. Тем не менее, Акино была безразлична к этим обстоятельствам, дожидаясь ночи, сосредоточившись на собственной работе.
Место, в котором жила Акино, было обычной жилой зоной монастыря. То были женские комнаты для «учеников». Хотя были и другие комнаты для женщин, Акино и двое пожилых людей жили вместе в этой комнате в шесть татами.
Но оба пожилых человека отрицательно отреагировали на Акино вернувшуюся с Хокуто.
«Это место слишком тесно для четырех человек».
«Что это делает Таданори?»
У них не было выбора, если бы это была инструкция, переданная сверху, но она внезапно заставила ограничить жизненное пространство пожилых людей, из-за новичка которого она привела. Хотя Таданори сказал, что он уже их оповестил, пожилые люди настаивали на том, что они даже не слышали об этом.
В результате Хокуто сегодня могла спать только в комнате для хранения постельных принадлежностей.
«Тем не менее, ты не должна была сопровождать меня, Акино».
«Н-Но, я не могу убедить старших, и меня попросили ухаживать за Хокуто».
Акино взволнованно сказал криво улыбающейся Хокуто.
Комната хранения белья была в несколько раз больше, чем комната для женщин. Но выцветшие татами были в основном заняты сложенными постельными принадлежностями. Поскольку это была комната, выходящая на юг, куда не доходил солнечный свет, везде была пыль, и она была немного затхлой. Но что еще более важно, было неудобно, что не было света. Акино тайно принесла из хранилища свечу, используемую для церемоний, и зажгла маленькую свечу спичкой.
Свет, который мерцал в темноте, освещал комнату для сна и обеих девушек в ней. Хотя он был совершенно тусклым по сравнению с освещением в женских помещениях, за то ее настроение стало более счастливым, потому что слабый свет мог скрывать посторонние вещи.
Но поскольку это было узкое пространство, занимаемое листами, аромат, исходящий от тела Хокуто, был еще ближе к ней. Казалось, она ощущала тепло ее тела. Ее сердцебиение было немного беспокойным.
«Извините, что беспокоила тебя».
«Э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э-э ... Это не вина Хокуто, пожалуйста, не волнуйся, я никогда не ненавидела эту комнату. Даже когда я была одна, я иногда приходила сюда спать».
«Э-э?» Почему?
«Хм ... Ну, когда случалось...»
Чтобы быть более конкретным, так называемые «определенные вещи» были тогда, когда пожилые ругали ее, но было слишком стыдно объяснить это новичку Хокуто. Линзы ее очков отражали свет свечи, и Акино решительно прервала дискуссию, как бы говоря «пожалуйста, не волнуйся!».
«Вообще, это я должна извиниться, это твой первый день после входа в монастырь, и я заставила тебя столкнуться с такими вещами ...»
«Это не вина Акино. Скорее, мне повезло, что я смогла смешаться с монастырем».
«Почему?»
«Ах, хм ... Потому что я действительно хочу избежать внимания».
Хокуто неловко улыбнулась, когда сказала это.
Подумав об этом, когда она впервые встретилась с Акино, отношение Хокуто было очень натянутым.
Пожалуй, Хокуто была неожиданно застенчива. По какой-то причине она была залита чувством близости.
«... Хм, но я слышала, что ты очень активно разговаривала с другими, пока мы работали».
Действительно, так и было, когда они готовили «помои». Поскольку монастырь был весь в панике, Акино оказалась не в состоянии представить Хокуто всем вокруг. Напротив, Хокуто сердилась за то, что она задавал бесконечные вопросы людям в монастыре, а другие избегали ее.
Хокуто с энтузиазмом спросила о посланниках из агентства Оммёдо - Двенадцати Божественных Генералов.
«Извини ... Хм ... Это потому, что я несмотря ни на что, должна была проверить, кто пришел».
«Ах, тебе не нужно извиняться за это ...»
Двенадцать Божественных Генералов Агентства Оммёдо были звездами волшебного сообщества. Было очевидно, что она была заинтересована, но она не понимала, что она имела в виду под «проверкой».
«Хм, ты знаешь, кто они?»
«Да, судя по тому, что я слышала, похоже, что один из них - специальный сенсор, другой - независимый офицер по имени Юге. Последний - тот, кто недавно стал Оммёдзи Первого Класса... ... С облегчением могу сказать, что это счастье, что я никого из не узнаю......"
«Облегчением?»
«Ах, нет ... Я должна сказать, что мне повезло, что никто из них не знает меня ...»
Сказав это, Хокуто с облегченным выражением опустила голову. Акино была ошеломлена. Поскольку они были из Двенадцати Божественных Генералов, она должна была быть счастлива, если пришел кто-то, кого она знала, но это не похоже на Хокуто.
«Ну, гм, хотя Хокуто сегодня не очень повезло, я думаю, что эти люди вернутся очень скоро. В этом случае я думаю, что жрец Таданори вернется к управлению монастырем, выполнению обязанностей по распределению и другим вещам. Конечно, такая практика существует».
"......Да."
Хотя Хокуто кивнула, услышав слова Акино, Акино не могла четко видеть ее выражение, потому что было слишком темно. Но этого было достаточно. Не всегда было правильно видеть все ясно видеть.
После этого, в узком пространстве среди сложенных одеял они выбрали места, которые прилично выглядели, а затем легли.
Акино, как правило, не могла успокоиться из-за дистанции, но вчера, в Парадном зале, она делила комнату с Хокуто. Даже по сравнению с тем временем чувство дистанции значительно отступило., Мягкая спальная подушка, сделала ее по настоящему счастливой. Хотя их выгнали из женской области, сегодня вечером она была благодарна двум пожилым людям.
«Ах, верно. Завтра мы должны встать в четыре. Хотя это будет немного рано, с тобой все будет хорошо?»
«Хм, разве не Акино проспала сегодня?»
«Э-это!» Я случайно, мм ... я ... потому что я не привыкла к тому месту».
«Обычно вы не можете заснуть, если не привыкли к месту».
«Это не так! Этим утром была просто случайность... Мне просто не повезло!?»
Акино ответила краснеющим тоном Хокуто. Но необъяснимо, ей не было неприятно, хотя ее явно дразнили. Хотя она чувствовала себя немного смущенной, она была не против.
«Х-Хокуто тоже. По началу, не была ли ты совершенно безмолвна, нося это несчастливое выражение?»
«Разве?»
«Ах, как бесстыдно. Ты не можешь себя вспомнить».
«Я была так удивлена тем фактом, что Акино съела четыре чаши рамена, из-за которых я не могла поговорить с тобой».
«Я ... я не ела четыре чаши, там было всего три!»
«Я не смотрю на тебя как обжору».
«Я ... я просто была голодна. Хокуто, ты просто не знаешь, что здесь нельзя есть такие вещи как рамен когда захочешь».
Отчаянно возразила Акино. Но сама Акино знала, что на ее лице появилась улыбка, когда она возразила. Хокуто был такой же. В слабом свете, с озорной улыбкой она произнесла дразнящие слова. Ее взгляд был таким знакомым и таким нежным, что она постепенно смутилась. Ее сердце забилось, и она стала счастливой. Это был ее первый опыт.
Когда они переоделись в свою одежду для сна, сидя на простынях, в какой-то момент они начали шепотом болтать, постоянно смеясь.
Она была очень рада. И она сделала ее счастливой. Ненавистные и трудные вещи мгновенно перестали ее беспокоить. Что с случилось? Это было действительно странно - ей было любопытно.
«Серьезно. Завтра рано вставать, но разве это не вина Хокуто, что мы не сможем заснуть?»
"Моя вина?"
«Это потому, что ты говоришь странные вещи, Хокуто. Вчера я и не могла подумать, что ты такой человек.»
«Хм, я тоже так думаю».
«А?»
«Я никогда не думала, что смогу посмеяться так, после прихода в темный храм. Я давно я так не рассмеялась. Честно говоря, когда это было?»
"......"
Акино не ответила на слова Хокуто, поскольку она, казалось, говорила сама с собой. Она держала колени и скрутилась в шар, наблюдая за Хокуто.
Таким образом, она внезапно увидела, что Хокуто перестала улыбаться и спокойно смотрит на Акино.
«Было здорово, что Акино стала первой, кого я встретила, придя сюда. Спасибо.»
Она сказала это прямо и без излишней вежливости.
На мгновение Акино не смог ответить. Ее щеки просто постепенно нагревались. Хотя она открыла рот, как будто что-то говоря, она не могла сказать ничего, кроме странных звуков, таких как «ум» и «аа», поэтому она поспешно закрыла рот.
Затем она снова опустила голову.
Но она была уверена в том, что она чувствовала то же самое.
Было здорово, что Хокуто была новичком, пришедшим в монастырь. Акино подняла голову с румянцем, желая хотя бы передать этот факт. Она посмотрела сквозь очки, которые слегка сползли, потому что она опустила голову.
Хокуто внезапно застыла.
«Гм». Акино уставилась на Хокуто. Хокуто тоже смотрела на Акино ... Но их взгляды не встречались. Ошеломленная Хокуто уставилась на голову Акино.
Она закричала.
«Ах! Ии! Н-не смотри!»
Хотя та лихорадочно подняла руки, она уже сделала шаг вперед. Ее пальцы коснулись и почувствовали это ощущение. Уши. Появились ненавистные кроличьи уши. Похоже, они неожиданно выскочили, потому что ее эмоции были слишком интенсивными. Хотя было бы хорошо, если бы она немедленно развеяла их, но она не могла этого сделать, потому что она была слишком взволнованна.
Акино подняла руки с почти кричащим выражением и собираясь блокировать уши таким образом.
С другой стороны, Хокуто все еще в недоумении смотрела на Акино и ее уши.
Ее уши дрогнули. Хотя она и не предполагала этого, к сожалению, казалось, что они сознают, что их видели. Ее уши двигались сами собой. Словно, чтобы выразить чувства Акино, кроличьи уши на ее голове дрогнули и немного изменили направление.
Затем глаза Хокуто расширяются.
"......Так..."
"......!?"
"Так мило......"
"...... А?"
Уши Акино резко отреагировали.
Хокуто с серьезным взглядом пристально смотрела на уши Акино и затем моргнула.
«Что? У Живых духов кролика растут такие милые ушки?»
«К-кто знает, мм, хорошо ...»
«Хотя уши Кон были очень милы ... Но думаю, что кроличьи уши хороши. Они довольно выразительные ... Ах, они снова двинулись».
"......Кон?"
Одно ухо с удивлением вскочило. Хотя Акино спокойно спросила, Хокуто этого не заметила. Напротив, она бессознательно приблизилась.
«Хм, они могут слышать звук?»
«Э-э-э-э ... Они не могут... Вместо звука, они чувствуют присутствие».
«Ясно, так как они духовные, я думаю, что это ближе к «зрению ». Тогда ты сама можешь ими шевелить?»
«Хм, в-в какой-то степени ...»
Акино беспомощно опустила руки, обращаясь к этому взгляду, который мгновенно заполнился предвкушением.
Она подняла колени и снова свернулась в клубок. Она поправила очки и посмотрела вверх, словно пытаясь увидеть свой собственный лоб.
Уши, которые в настоящее время согнуты в символ «く», прыгнули и плюхнулись вправо. Затем они снова прыгнули и двинулись в противоположном направлении.
Глаза Хокуто стали «красными».
«Это действительно ... так мило».
"......"
«Могу я прикоснуться к ним?»
"ААА !?"
«Ах, хорошо, если ты этого не хочешь ...»
«Нет, нет, это не так, я не против этого ... ты можешь трогать их ... уууу ... Т-Только немного ... "
Акино заколебалась, сильно покраснев, и в итоге опустила голову, опустив уши вперед.
Хокуто мягко протянула руку.
Ее пальцы коснулись. Акино не могла не закрыть глаза «ах». Невообразимое чувство касания ее ушей. Хотя она не могла удержать свои уши от движения, словно извиваясь, Хокуто продолжала гладить ее кроличьи уши своими стройными пальцами. Казалось, что она пристрастилась к нежному ощущению этого меха.
«Так мило ... Как я могу это описать? Они являются отражением личности Акино, верно?»
«Ч-что-то это значит?»
«Разве Акино-сан не ведет себя как кролик?»
«Эээ?»
«Ты робкая перед людьми, но также любишь поесть, и ты немного паникуешь от неожиданностей, но и не торопливая».
«Ах, вот что ты имела в виду». Она не могла отрицать этого. В конце концов, ее изогнутые уши вяло упали. Подумав, что она недовольна, Хокуто сказал: «Ах, извини», поспешно отдернув руку.
«Это было грубо с моей стороны, но это действительно очень мило и подходит тебе очень хорошо. Кроме того, сейчас, когда я смотрю на них вплотную они очень красивы. Вместо того, чтобы быть белыми, их мех белее белого цвета».
Хокуто была не просто вежлива. Хотя она это понимала, у Акино все еще были сложные чувства. В конце концов, это были корни ее комплекса неполноценности.
«Почему ты постоянно скрываешь их?»
«Потому что ... ужасно иметь эти штуки на моей голове. Потому что все принимают меня за дурочку ...»
«Ужасно!»
Хотя Хокуто ответила с удивленным лицом, она не проявляла согласия или несогласия, как раньше, когда она увидела упрямое выражение Акино.

Но,
«Мне очень нравятся уши Акино».
"......"
Ошеломленная, Акино уткнулась лицом в колени. Она отчаянно пыталась скрыть свое выражение. Напротив, после мгновенной паузы кроличьи уши на голове с радостью вскочили. Как неловко! В итоге она не смогла поднять голову.
Но прыгающие уши Акино внезапно остановились.
Ее уши изменили направление в мгновение ока. В направлении раздвижной двери, разделяющей комнату для белья и коридор. Тогда Хокуто, казалось, тоже заметила, ее тело мгновенно напряглось.
"Кто это--"
«Ах, я ... все в порядке. Вероятно, это Тенгу-сан».
Хокуто в недоумении спросила: «Тенгу-сан?» Затем дверь в комнату для белья с грохотом распахнулась.
Свет в коридоре уже погас. Гигантская фигура тихо вошла из глубокой темноты, что не освещал свет свечи.
Это был огромный человек.
Его грудь была очень широкая, а руки были толстыми и длинными, как стволы деревьев. Хотя он был довольно высоким, но был настолько широкоплечим и крепким, что казалось, что он задумался. Поэтому, его профиль больше похож на гориллу, чем на человека.
Хотя у него было это ненормальное тело, его одежда была более привлекательной. У мужчины была формальная монашеская мантия, но вокруг головы была величественная маска тенгу.
Он был огромным человеком, но его шаги вообще не издавали звуков. Нет, это было очевидно.
«... Сикигами?»
"Да."
Акино ответила на подозрение Хокуто.
При тщательном осмотре Сикигами, одетый в маску Тенгу, нес на плече груз. Он даже не взглянул на Акино и Хокуто, которые готовились спать в таком месте, двигаясь в глубину комнаты. Затем он разложил, принесенные на плече простыни.
«... Высокоуровневый искусственный сикигами? Чей он? Это сикигами одно из монахов?»
«Ах, нет, он дикий».
Услышав ответ Акино, Хокуто опешила: «Ха?».
«Дикий? Д-Дикий ...»
«Другими словами, он никому не принадлежит. Он всего лишь сикигами-сан, который всегда жил в монастыре».
«Ах, ясно, ты имеешь в виду, что он служит храму Сейшуку ... Но даже так нет причин, чтобы у него не было хозяина».
«Даже если ты так говоришь ... Ну, я думаю, что сказала бы, что «им владеют все»? Он будет делать все, чтобы его ни попросили, если он может это сделать. Поэтому он сильно помогает».
"......"
Хокуто все еще хмурилась, как будто не могла принять его. С другой стороны, сикигами, одетый как тенгу, сложил простыни, которые он принес, медленно обернулся, и направился к двери.
Он делал хозяственные дела, даже когда все в монастыре спали. Акино сказала широкой спине «Спасибо за твою работу».
Сразу после этого сикигами остановился. И мгновенно обернулся, маска тенгу обратилась на Акино и Хокуто. «Хм?» Акино была ошеломлена.
Затем,
«Здесь мертвый человек».
Низкий голос исходил из маски тенгу.
Глаза Акино расширились.
«Мертвый человек может двигаться, интересно».
Кроличьи уши Акино застыли. Она чувствовала себя потрясенной от всего сердца.
В итоге сикигами снова пошел вперед, переходя из комнаты в коридор. Раздвижная дверь была с грохотом закрыта. Уши Акино все еще были напряженными.
«... Ах, он меня испугал».
Спустя некоторое время ей удалось выдохнуть.
«Это первый раз, когда я услышала, как Тенгу-сан что-то сказал ... всё-таки, Тенгу-сан разговаривает».
Даже ее пожилые люди определенно не знали, что тенгу сикигами могут разговаривать. Возможно следует поспрашивать об этом у Сэна. Может быть, Сэн уже знал? Она была взволнована своим шоком.
Во всяком случае, она застала редкое явление.
«Это невероятно. Эй, Хокуто. Тенгу-сан обычно вообще ничего не говорит! Интересно, что случилось сегодня. Хокуто, ты тоже его слышала? Верно?
Акино взволнованно повернулась к Хокуто.
Но лицо Хокуто было бледным.
«Э-э-э, Хокуто, ты тоже испугалась? Все в порядке. Хотя он очень страшно выглядит, он не делает плохие вещи».
Акино поспешно рассказала о сикигами, словно утешая Хокуто. Но у нее было непреднамеренное подозрение.
Когда сикигами только вошел в комнату, Хокуто не испугалась, хотя и занервничала. Она могла испугаться того, что он сказал. Потому что в любом случае это был первый раз, когда Хокуто встретилась с ним. В таком случае, почему кровь покинула лицо Хокуто?
Верно. Наконец, до Акино дошло.
Сикигами сказал эти слова, когда посмотрел на них - Акино и Хокуто.
Здесь мертвый человек.
"...... А?"
Покойник?
Хокуто тихонько закусила губу, и ее тело застыло. Это выражение было еще более хмурым и холодным, чем в первый раз, когда она встретила ее.
Внезапно на спине Акино появилось смутное ощущение холода.
Аромат благовоний, который шел от тела Хокуто, все еще витал среди комнаты.
Когда упоминается ночной монастырь, можно представить остановку без единого звука. Но похоже, что Храм Сейшуку таким не был.
Звуки насекомых можно было услышать повсюду вместе с воем диких зверей, доносившимся с темных гор. Эти звуки природы были слышны лишь потому, что деятельность людей прекратилась. Более того, хотя он уже давно погрузился во тьму, еще светили каменные фонари, усеивающие этот район, благодаря этому, в монастыре практически не было происшествий.
Возможно, нужно сказать, как ожидается, от темного храма. Горящие огни были волшебными огнями.
Ямасиро вышел из комнаты, выделенной ему, и покинул здание, чтобы выйти в монастырь. Излишне говорить, что он явно скрылся. Он осторожно осмотрел окрестности, раздвигая ветви деревьев и быстро шагал в кедровый лес.
Практикующие, названные «учениками» в Храме Сейшуку, вероятно, жили в общих помещениях. Но людям, ставшим «аджари», казалось, были выданы большие комнаты или хижины, также называемые «монашеские зоны».
Но это не значит, что у каждого человека была своя комната. Скорее, несколько человек пользовались зоной одного монаха, живя в комнате как в логове.
Какая простая жизнь. Было бы разумно, если бы кто-то, уверенный в себе, был недоволен жизнью в монастыре.
Человек, с которым он собирался встретиться, был тем, кто испытывал такое недовольство.
Увидев свечение своей цели глубоко в лесу, Ямасиро остановился.
Свет, который мерцал в тени горного леса, исходил из района монахов. Ямасиро фыркнул.
«...... Почему бы тебе не показаться? Или ты скажешь, что так бродить это нормально?»
Непонятно, с кем он разговаривал, но сразу же перед ним появилась дрожь. Постепенно появился барьер.
Может быть, они хотели проверить его силу? Хотя это было смешно, не было смысла читать в мыслях другой стороны каждую мелочь - точнее, другая сторона не была достаточно важна для него. Ямасиро равнодушно шагнул вперед.
Этот район монаха выглядел снаружи, как хижина отшельника. Он стоял перед входом. Дверь открылась, как будто она ждала, и выглянуло женское лицо. Женщина средних лет, носившая очки, которую он видел днём в зале совещаний.
«Извините, что так поздно».
"......"
Он знал, что просто видел ауру. Эта женщина поддерживала барьер. с неловким выражением лица женщина пригласила Ямасиро, затем закрыла дверь монашеского района.
Хотя это было древнее здание, но в нем было электричество. Он снял обувь и прошел по коридору вслед за женщиной.
Он пришел во внутреннюю комнату.
«Я заставил тебя ждать, жрец Райан».
«Ах, я ждал тебя, Ямасиро-кун».
В комнате был ученик, который сражался с Джоугеном в отцовском зале, Райан.
Хотя это была традиционная комната размером около восьми татами, между стенами стояли стол и книжные полки, поэтому было похоже, что она использовалась как библиотека. Райан поднялся с места, сигнализируя своим взглядом женщине, которая привела его сюда. Женщина быстро вышла из комнаты, закрыв раздвижную дверь.
Эта комната выглядела как логово Райана. Отказавшись от стула, который предложил аджари, Ямасиро засунул руку в карман своего костюма. Он достал запечатанное письмо. Лицо Райана засветилось, когда он увидел это.
«Это от начальника Курахаси ...»
«Да, мне было поручено тайно принести его тебе, вот почему я здесь».
Райан подпрыгнул, чтобы принять письмо, которое предложил Ямасиро. Он открыл печать, внимательно пожирая письмо глазами. Ямасиро взглянул, чтобы подтвердить его внешность, а затем, улыбаясь осмотрел комнату.
На столе, обращенном к окну, был открыт ноутбук. Также был калькулятор и планшет. Рядом с ним был небольшой ЖК-телевизор. Это было похоже на стол кого-то невероятно завидовавшего внешнему миру в этом горном мирке.
Переведя взгляд на книжные полки, он смог увидеть религиозные и магические тексты, смешанные вместе с новыми книгами по бизнесу. За стеклянными дверцами располагались бутылки вина. Было большое разнообразие, и все они были дорогостоящими товарами. Этому человеку видимо было легко. Осознав этот факт, улыбка Ямасиро стала холодной.
«... Неплохая коллекция».
«Э-э ... Ах, да. Хотите бокал?»
Лестное выражение появилось на лице Райана, и открыв стеклянную дверцу он достал бренди.
«Это так называемая «ханняту»?»
«Хм. В этом месте практически нет религиозных ограничений. Что еще более важно, это совсем не имеет значения».
"На самом деле. Хотя это очень невежливо, я был весьма удивлен, когда я приехал сюда. Я никогда не думал, что вы жили бы такой устаревшей жизнью".
«Это не то что мне нравиться. Возможно, ты не знаешь, что есть такие вещи, как «конвенционализм», своего рода мощная «магия». Связывавшая сердца людей, игнорируя магическое сопротивление».
«...... Что, если бы существовало «заклинание», которое могло бы разрушить его?»
«Хм ... Ну, об этом. Похоже, это так».
Сказав это, Райан взмахнул письмом в руках.
Затем он достал бокал и открыл бутылку бренди. Запах бренди проплыл через комнату с бодрым звуком открытия.
«Подумайте об этом, я сделал все это ради цели активирования этого «заклинания». Агентство Оммёдо действительно может сломать печать Храма Сеишуку - проклятие конвенционализма. Или, другими словами, этот ваш лидер, Его Превосходительство Курахаси Гендзи ».
«... В таком случае я просто средство, которое использует Начальник, верно?»
"Правильно."
Райан улыбнулся, предлагая ему стаканчик, наполненный коньяком. Ямасиро почтительно принял его.
«За будущее Храма Сейшуку и процветание Агентства Оммёдо».
Сказал Райан, поднимая бокал. Вероятно, это было для его собственного будущего и процветания, Ямасиро издевался над его сердцем, тихо поднимая бокал.
Ямасиро впервые встретил этого человека по имени Райан в зале собраний. Но он уже несколько раз общался с ним через почту.
Изначально, до того, как Ямасиро и другие были отправлены посланниками Агентства Оммёдо, Храм Сейшуку уже разделился на две фракции, консервативную фракцию и реформистскую фракцию и начал противостоять друг другу. Этот конфликт стал особенно напряженным после последнего этапа правовой реформы закона Оммёдо в прошлом году.
Закон Оммёдо имел строгие правила в отношении сферы полномочий и обязанностей Оммёдзи или практиков. Чтобы довести это до крайности, обязанности Оммёдзи были ограничены просто очищением многих духовных бедствий в Токио и магическими преступлениями, связанными с практиками, и для этого у них было разрешение на использование магии. Хотя так называемое духовное лечение было исключением, во-первых, это было только для того, чтобы препятствовать духовным всплескам, вызванным духовными бедствиями.
Но этот закон Оммёдо был реформирован в широких масштабах. Большая часть правил в отношении Оммёдзи магии была снята. Хотя на самом деле это фактически не вступила в силу, ожидалось, что будущая деятельность Оммёдзи распространится на различные области.
Среди жителей храма Сейшуку реформистская фракция очень заинтересовалась изучением этой правовой реформы. В настоящее время это прекрасная возможность использовать правовую в качестве триггера для отказа от их незаконного происхождения и перехода к внешнему миру. Защитники этого дела становились все громче и громче.
Реформаторы состояли из молодых практикующих, недовольных жизнью в монастыре. Именно Райан до него стал их основным лицом.
Райан тайно поддерживал связь с агентством Оммёдо, прося Агентство «Оммёдо» оказать поддержку в целях реформирования храма Сейшуку. Это были фактически предательские действия для «темного храма», который жил незаконной деятельности. Но это стоило того, что Райану удалось заключить секретное соглашение с высшими должностными лицами Агентство Оммёдо. Даже Миёси и Юге, которые также были посланниками, не знали об этом. Это был факт, это знал только мистический следователь Ямасиро.
Взглянув на письмо Райан снова сел на свое кресло.
«... Большое вам спасибо. На этот раз всеобщее настроение будет повышаться».
"......"
Ямасиро стоял неподвижно, прижимая стакан к губам.
Райан и другие желали внешнего мира.
Но они не покинули монастырь по собственной инициативе, потому что не знали, как жить вне монастыря. Более того, они не были готовы отказаться от своих позиций как аджари, чтобы жить как простой практик - или даже практик без квалификации. На самом деле это было не просто. Люди, которые выросли в монастыре, с большим трудом могли бы жить вне его. Поэтому они особо желали, чтобы монастырь открылся.
В письме, которое передал Ямасиро, было написано обращение ко всем людям, которых Райан считал реформаторами, им было гарантии от имени начальника Агентства Оммёдо. Это было секретное соглашение, которое сделали Райан и Курахаси. Элемент личного обращения Райана был объяснен в специально подготовленном письме.
Это секретное письмо было подготовлено «только для него».
«Во всяком случае, ты много работал, Ямасиро-кун. Надеюсь, ты сможешь поздороваться с начальником за меня после того, как вернешься. Открытие монастыря уже не так далеко».
Ямасиро не мог не хотеть снова цокнуть языком, увидев, что Райан улыбается и притворяется жестким.
«Не так далеко? Что то ты небрежно говоришь, жрец?»
Его тон слегка изменился, стал острым и критичным. "Ч-Что?" Райан вздрогнул, как будто его ударили.
«Прошло уже полгода с тех пор, как вы связались с агентством Оммёдо. Мы пришли в храм Сейшуку, чтобы навестить вас, но я вообще не видел никаких изменений. Что вы сказали еще раз? Внутренние монастырские корректировки выполнялись бы проще, если бы была поддержка Агентства Оммёдо. Позвольте мне посмотреть реформы, которые вы проводите, или ... »
«Э-это ... На другой стороны, есть разные ситуации. Тем не менее, мы все еще готовимся к продвижению».
«И результатом был спор в течение дня? Нет, это даже не считается спором. Фракция жреца Джоугена даже не относится к вам, как к противнику, верно? Также, на самом деле, результаты вашей «подготовки», не изменили ситуацию вообще».
«Я ... я был бы очень обеспокоен, если бы вы приняли решение, основанное на этом событии. Люди, которые не родились в монастыре, не понимают большинства проблем, оставшихся в монастыре. Нет помощи, которую мы должны приложили когда-то."
Райан нахмурился и опроверг грубые обвинения молодого посланника. Подумайте об этом, это больше похоже на пустое оправдание, чем на опровержение. Он считал, трагедией, что человек этого уровня смог стать капитаном реформистов благодаря его высокому уровню среди них. Или, возможно, так называемые реформисты были на одном уровне. Хотя он надеялся, что это было первое.
«В любом случае, мне нужно будет сообщить об обстоятельствах встречи в течение дня начальнику. В зависимости от обстоятельств будущие сообщения могут к жрецу Джоугену вместо вас».
«Такая смешная идея невозможна. Вы сразу поняли, верно? Этот человек несмотря ни на что, не согласится на что-то вроде открытия монастыря!»
«Тем не менее, нет другого пути, пока он тот, кто фактически контролирует монастырь. Я не знаю, люди относятся ко времени в Храме Сейшуку, но у Агентства Оммёдо больше не имеет времени, чтобы терпеть такие шаги».
Райан закусил губу от ядовитого тона Ямасиро. Хотя он яростно смотрел на Мистического следователя, Райан, казалось, понимал, что его слова были не просто ради шоу.
«Но ... В таком случае, что вы предлагаете?»
«Всё просто. Прежде чем мы покинем гору, позвольте мне увидеть некоторые «результаты». Даже Агентство Оммёдо, очевидно, надеется договориться с кем-то, кто умеет делать то, что они говорят. Естественно, было бы лучше, если бы Жрец Райан был способен показать некоторые «результаты»».
"......"
Райан опустил голову и замолчал.
Какой нерешительный человек. Но Ямасиро не предпринял никаких дальнейших действий. Он неторопливо улыбнулся, потягивая бренди.
Он действительно подумывал забыть о Райане и связаться с Джоугеном. Но, судя по нынешней ситуации, это было еще сложнее, и что еще более важно, было ясно, что переговоры могут сорваться. Было бы лучше, если бы Райан смог переметнуться, чтобы стать настоящим авторитетом Храма Сейшуку. Даже если он не мог так много сделать, пока он мог бросить храма Сейшуку в хаос, Агентство Оммёдо сможет воспользоваться брешью и поглотить его. Работа Мистических Следователей также включала в себя такие теневые дела.
Райан долго молчал.
В заключение,
«... Проблема все еще есть».
"Какая?"
«Наши товарищи ... в основном, все молодые люди. Хотя некоторые из них признаны аджари, очень жаль, что наша боевая сила сравнительно ...»
«... Вы не можете противостоять Жрецу Джоугену и другим?»
Ямасиро тихо подытожил, и Райан покорно кивнул. Как прискорбно, думать, что их сторона даже этого не знала.
В храме Сейшуку было много практикующих высокого уровня. Более того, большинство из них были преступниками волшебного сообщества, которые были увлечены незаконной деятельностью. Из-за этого они были очень осторожны с агентством Оммёдо, и они в основном поддерживали жреца Джоугена в качестве консерваторов. Это была самая важная причина, по которой Агентство Оммёдо выбрало Райана, а не Джоугена, как своего посредника - или, может быть, у них не было выбора, кроме как выбрать его.
«Если, предположить, началось противоборство, наши шансы на победу были бы худшими ... Нет, хотя я думаю, что это зависит от методов, так что мы будем вести опасную игру ..... «Как наивно. Ямасиро улыбнулся. Что он имел в виду, их шансы на победу были бы незначительными. Если обе стороны действительно разделились, чтобы сразиться в магическом сражении, у Райана и других не было шансов на победу.
Но,
«... Жрец, поэтому мы и были отправлены».
Ямасиро вежливо сказал. Райан внезапно посмотрел на молодого мистического следователя.
«Не смотри на меня так, мы просто делаем нашу работу как национальные первоклассные Оммёдзи. Однако почему ты думаешь, что мы были специально сняты с наших основных постов и выбраны для посещения Храма Сейшуку в качестве посланников?»
«Н-Но ......!? Тогда, другие два?»
«Ах, извините, конечно, они не знают, но если что-то случится, они не смогут отказаться. Что еще более важно - как я должен это сказать, это логово волшебных преступников. По этой причине мы можем найти любое количеством оправданий».
Глаза Райана таращились на небрежно улыбающегося Ямасиро, и он сглотнул. Некоторое время он молчал, но, в конце концов, дрожащим голосом.
«Ты не знаешь, как страшен Джоуген. Хотя я не хочу умалять Двенадцать Божественных Генералов, но этот человек - монстр. Я знаю его силу, потому что я тоже аджари».
Ямасиро тихонько фыркнул, услышав зловещие слова Райана.
Но подумайте об этом, его слова были правдой. Ему не нужно было вспоминать боевую силу Миёси. Он мог понять, что «видеть» Райана, чей талант как практикующего был первоклассным, хотя его фактический боевой опыт был неясным.
Даже такой как Райан был так напуган. Это говорило ему, что Джоуген был на другом уровне.
Однако, в конце концов, это была сила всего лишь одного человека.
«В таком случае позвольте мне спросить вас, жрец Райан, жрец Джоуген и другие, или, другими словами, силы консерваторов, они «искренне» решили противостоять Агентству Оммёдо?»
Глаза Райана широко раскрылись.
«Н-нет. Это ...»
«Нет, верно? Правильно, у них не могло быть такого определения. По крайней мере, большинство людей будет колебаться. Это нормально, для незнакомых, но те, кто знаком с обществом, могут действительно признать силу Агентства Оммёдо, верно? Тогда те, кто признает силу Агентства Оммёдо, могут скрестится лезвиями с Божественным Генералом, представителем Агентства Оммёдо? Не думаете ли вы, что они будут колебаться, если мы сделаем предложение простить их прошлые преступления, что бы они сдались без сопротивления? "
"......"
«Конечно, среди них есть некоторые упрямые, корыстные, невежественные пожилые люди. Может быть, например, Жрец Джоуген, но консерваторы должны иметь собственные головы. Как вы думаете, что они думают о нынешнем кипящем храме Сейшуку ?»
Райан снова замолчал на сладких словах Ямасиро. Но эта тишина отличалась от прежней. Его глаза были пропитаны ненормальным безумием, а губы сжались.
Ямасиро с удовлетворением улыбнулся, слегка кивнув.
«Жрец. Хотя это не вписывается, я получил достаточную «власть принятия решений» от начальника Курахаси. Пожалуйста, полагайтесь на меня, если вас что-то беспокоит».

 

Часть 3 
Четыре часа утра. Пейзаж всё еще темный, все окутано ночью. «Ученики» бесшумно проснулись, но уже были слишком заняты, чтобы разговаривать друг с другом, расходясь по разным местам освещенным огнем каменных фонарей. Некоторые собирались готовить завтрак, некоторые готовились практиковаться в аджари, а некоторые были ответственны за другие дела. У всех были свои обязанности.
Конечно, обязанность Хокуто еще не была назначена. В итоге, сегодня она помогала с частью Акино. Эта часть долга требовала, вычистить каждый уголок площади с помощью бамбуковых мётел. Хотя это можно было легко сделать, используя сикигами, «монастырские обязанности» были так же частью обучения. Аджари указали на то, что они должны делать это самостоятельно.
С наступлением зимы, утро в горах стало особенно холодным. Они обе надели теплую одежду и придя в назначенный район, начали тихо подметать листья.
Хотя так быть не должно, но по утрам люди, как правило не много разговаривали. Это было также из-за того, что сонливость уходила не полностью, но они чувствовали, что даже шепотом лучше не беспокоить предрассветную, горную атмосферу. Чувствовалось присутствие людей, так как из близлежащих районов был едва слышен звук насекомых. Все, что осталось, это постоянный шорох, который шел от бамбуковых мётел. Вскоре после этого слабый рассвет, смешанный с утренним туманом, накрыл местность. Зажженные каменные фонари трещали, и их свет странно качался в темноте.
В горах раздался птичий крик.
Скоро настанет утро.
Внезапно звучание бамбуковых мётел прекратилось. С небольшой задержкой, но и второй звук тоже прекратился. Акино неподвижно держала метлу, опустив голову. Хокуто тоже остановила руки и повернулась, чтобы посмотреть.
"...... Акино?"
Спросила Хокуто. Акино не ответила, ее тело было неподвижно.
Они обе почти не говорили вчера вечером после зловещих слов, которые оставил тенгу сикигами. Хотя Хокуто открыла рот, как будто хотела сказать, она закончила тем, что проглотила свои слова.
«Акино, я пойду туда».
Акино инстинктивно бросила взгляд на нее, чувствуя мрачность слов. Лицо Хокуто, встретившее ее взгляд, было наполнено одиночеством - Акино, наконец, собрала мужество. Акино держала метлу, идя к Хокуто, которая осторожно держала дистанцию.
«Акино?» Удивительное выражение появилось на лице Хокуто, когда она заметила.
Она подошла к Хокуто и почувствовала сладкий аромат.
Но Акино интересовало не это.
«У-ум, Х-Хокуто».
"Да."
«Ты помнишь вчерашнее? Эм, что сказал Тенгу-сан, ну, тебе не нужно слишком беспокоиться об этом, так что ...»
«А?»
Хокуто не могла скрыть своего замешательства по отношению к Акино, которая ломала себе мозги. Но Акино была безразлична, подходя «Ннн», энергично кивнув.
"Я только вчера узнала, что Тенгу-сан может говорить. Я понятия не имею, почему он сказал что-то подобное. Так что не беспокойся. Даже мне не интересно".
Ее последние слова явно были ложью.
Но это была не серьезная ложь.
Акино сквозь очки смотрела на Хокуто. Когда она сравнила их, Хокуто была на голову выше Акино. Хокуто слегка колебался, глядя на маленькуюо Акино, но ...
Ее выражение внезапно расслабилось.
Она сменила выражение ее глаз и озорно улыбнулась.
«Но ... Что бы ты сделала, если бы я была действительно мертвым человеком? Это нормально?»
«Конечно, в чем проблема!» Здесь много странных людей. Я ... я тоже живой дух кролика. Так что не о чем беспокоиться!»
Акино сказала это совершенно серьезным и торжественным тоном.
В то же время на волосах девочки появилось искажение, и появились длинные кроличьи уши. Но у Акино больше не было намерений прятать их. Она посмотрела в глаза Хокуто своими влажными глазами и была почти готова заплакать.
Хокуто спокойно закрыла глаза.
«...... Спасибо, Акино ... Ты по-настоящему добра».
Спокойно сказала она.
Затем она сказала: «Прости».
«Я ... я на самом деле скрывала от тебя много вещей. Если бы я рассказала их, я определенно попала бы в неприятности. Но...... Тот факт, что я веду себя нечестно по отношению к тебе не изменился".
«Хокуто.»
Глаза Акино расширились, пока она неподвижно смотрела на Хокуто.
«Я ... все в порядке. Здесь все такие».
У каждого были свои причины для прихода в монастырь. Акино ничего не знала о чем-то вне монастыря, и ей было очень трудно представить. Что еще более важно, спрашивать других о прошлом было запрещено в монастыре. Он становился последним местом для людей, которым больше некуда идти, потому что это было далекое от мира место. В этом смысле тут было так, как и ожидалось, от так называемого «монастыря».
Было бы ложью, если бы она сказала, что не хочет этого знать. Но были вещи, которые она хотела защитить, даже если ей нужно было лгать.
Но откровенность Хокуто не остановилась.
«Акино. Я надеюсь, что ты поймешь, я пришла сюда с одной целью».
«Цель».
«Да, и ... я покину это место, когда все закончится».
"...... А?"
Это были неожиданные слова. Даже потрясение, которое она получила, услышав, что Хокуто была духом, определенно не так велико, как то, что она получила, услышав это.
«Нн-но, покинуть монастырь не так-то просто ... Е-Единственные, кто могут уйти, - это жрецы, которые стали аджари, ты не знала? Если ты хочешь стать жрецом, ты должна пройти многолетнее обучение, чтобы тебя признали...»
Акино тут же объяснила это, но в то же время она понимала, что это не правда.
Многие люди, которые вошли в монастырь, пришли, потому что им некуда было пойти во внешнем мире. Следовательно, было очень мало людей, которые хотели уйти. Были люди, которые сбегали из-за того, что устали от жизни в монастыре, но эти люди вернулись на гору и после получения наказания вернулись к своей предыдущей жизни.
Но монастырь не особо преследовал бы беглеца. Тем более, что беглец был «учеником», а не аджари. Для бездомных практикующих, монастырь был последним оплотом, а не тюрьмой. В принципе, тем кто не был аджари запрещалось выходить на улицу, но это было просто для поддержания дисциплины. Они не будут мешать людям, которые могли бы жить на улице.
Следовательно, если Хокуто захочет убежать из монастыря, возможно, это будет успешно. Даже если будет заранее известно, что она хочет убежать, ничего не произойдет.
Хокуто сказала, что она нечестна. Тогда, может быть, она прямо хотела сказать Акино, что она собирается «покинуть это место», чтобы хоть немного компенсировать ей.
«Я сама так решила, мне очень жаль».
Хокуто снова извинился. На этот раз Акино больше не могла ответить.
Ее кроличьи уши тихо опустились. Хокуто оставалось мучительно молчать, наблюдая со стороны.
«К ... Когда это случится?»
«... я не знаю, но поскольку мой отец читал звезды неделю назад, возможно, это произойдет очень скоро ... Через несколько дней, я думаю».
"Как?"
Акино не понимала, что означает «чтение звезд». Но сейчас важно то, что она услышала что-то вроде «несколько дней».
Как одиноко. Как удручающе.
Но в то же время,
Я думаю, это правильно.
Она понимала.
Разве она не чувствовала, что была редким видом, который нельзя было встретить в монастыре? Она давно должна была знать, что она не была тем, кто будет доволен монастырем. Красивая, нежная личность, как она не приспособлена к такому далекому миру. Что еще более важно, для нее остаться рядом с кем-то вроде меня еще более невозможно.
Хокуто пришла в Храм Сейшуку, только, потому что у нее были свои цели. А я просто привела ее. Вот и все. Почему я так подавлена этим обычным делом? Кроме того, чего я ожидала? Мои ожидания были настолько глупыми.
"......"
Этого не будет. Поскольку Хокуто очень добра, она может почувствовать себя ответственной, за мое печальное отношение. Наконец, кто-то доверился мне и даже рассказал несколько секретов. 
"Это......"
«А?»
"Я могу как-нибудь помочь? Чем-нибудь?"
Глаза Хокуто расширились.
Она слегка улыбнулась и покачала головой.
«Я действительно не могу превзойти тебя, Акино».
Она говорила тихо, ее голос был наполнен благодарностью, которую нельзя было скрыть. Акино запуталась с «Э-э?»? Когда она услышала эти неожиданные слова.
Хокуто остановила мету перед ее грудью, и тихо, но счастливо сказала.
«Тогда, Акино. Могу ли я сейчас попросить тебя сделать кое-что смущающее?»
«Ч-что?»
«Пожалуйста, дружи со мной».
Ее кроличьи уши поднялись.
Ее щеки покраснели. Прежде чем ее ум отреагировал, что сказать, ее рот уже издал странные заикающиеся звуки. С самого рождения у нее никогда не было друга. Если не считать Сэна, вероятно, это был первый человек похожего возраста. «Друзья» были одной из многих вещей, которые она пропустила как бесполезный человек, выросший в монастыре, и который ничего не знал, кроме монастыря.
Даже так......
"Не хорошо?"
«Э-Э-Э-это не то, что я имела в виду ...»
Ее язык заплетался от волнения. Акино едва успела ответить. Уши на голове прыгали влево и вправо. Хокуто улыбнулась, радостно сказав: «Спасибо».
...Что мне делать?
У меня есть друг. Я получила друга. Но что мне делать с другом? Она начала путаться и волноваться после того, получения такого удовольствия. Акино отчаянно рылась в ее недостающих знаниях. В любом случае, она должна начать с хлеба. Ей нужно купить немного якисобы. Но у нее не было денег на нее, и она даже не знала, где купить якисобу.
Хокуто с любопытством смотрела со стороны на возбужденную Акино.
«Хорошо, эй, Акино. Как благодарность за то, что ты стала моим другом, я позволю тебе увидеть кое-что странное».
«А?»
Хокуто рассмеялась, внезапно вытянув правую руку в сторону. «Держи это в секрете», - сказала она Акино. Затем она сказала, словно в область над ее ладонью.
«... Все в порядке. Выходи».
Она говорила не с Акино - как только она подумала об этом, слабый свет вспыхнул над ладонью Хокуто. Золотой свет размером с териари. Этот свет медленно вытянулся как лента. Акино сглотнула, наблюдая за светом. Из этого золотого света появился «дракон» длиной около одного метра - скорее, этот свет сформировал его.
Нет, Акино не была уверена, действительно ли это был дракон или что-то другое. Потому что несмотря ни на что, его размер был слишком маленьким. Но так, как и знала Акино о драконах, у него было два рога и грива, а также четыре коротких, когтистых лапы. Он был покрыт яркими золотыми чешуйками, которые мелькали, как драгоценности в тумане, изящно извиваясь.
"......"
Акино ничего не могла сказать, всё ее внимание украл дракон, появившийся перед ней. В то же время дракон смотрел на девушку с кроличьими ушами на голове, которая смотрела на него. Его выражение, казалось, говорило: «Что это? Этот человек действительно странный». Дракон легко плавал в воздухе.
...Как удивительно.
Какое красивое существо. Это было похоже на живое произведение искусства. Сикигами, наверное. Но, вероятно, это был не искусственный вид сикигами, который можно было увидеть повсюду. Хотя аура, которую она ощущала от существа, определенно была не очень сильной, она так же чувствовала благородный дух.
Затем Акино вдруг повернулась и посмотрела на Хокуто.
«Хокуто, это, это Хокуто?»
Хокуто сказала, что она живая душа водяного дракона. И водяные драконы были своего рода драконами. Снаружи они выглядели очень похоже на драконов.
"Это, правда? Ведь посмотри, насколько он мал. Это водяной дракон, верно?"
«... Ах, мм ...»
Хокуто не сразу ответила ей. Но так как Акино сказала, что с такой наивной уверенностью и невинностью, движения дракона, казалось, внезапно изменились.
Он скользил по воздуху перед Акино. Акино рефлекторно растерялась, но она все еще продолжала с энтузиазмом и детским любопытством смотреть на дракона. Ее уши дрогнули, словно выражая волнение Акино.
Дракон некоторое время смотрел на эти уши.
Внезапно он напал.

Кроличьи уши загудели искажаясь, игнорируя Акино и Хокуто, которые на мгновение окаменели. Через секунду Акино завопила «аа».
«Ты!» Эй, Хокуто! Что ты делаешь !? »
«М-Моё, у-у,у-ухо ......!?»
«Отпусти! Отпусти сейчас же!»
Взвизгнула Акино бегая туда-сюда, словно моля, чтобы пощадили ее уши. Дракон, кусающий ее ухо, развивался, как флаг.
Проворность Акино была шокирующим.
Как быстро.
Это были просто бессознательные, беспорядочные движения, но они были пугающе быстрыми. Без шуток, это был уже тот уровень, где она могла видеть только последовательные образы. Хотя Хокуто отчаянно следила за ней, она сразу же сдалась. Вернее, глазам было уже утомительно следить. Она двигалась, как бегущий кролик.
"Хокуто!" 
Услышав этот сердитый крик, дракон, наконец, раскрыл свою челюсть,. В то же время ноги Акино запутались, и она упала плашмя. Хокуто поспешно побежала к Акино.
«Акино, ты в порядке?»
«Ууу ... Мое ухо ...»
«Этот ... глупый Хокуто! Есть предел тому, насколько неразумным ты можешь быть!»
Хотя брови Хокуто наморщились, и она впивалась взглядом в дракона, дракону не было стыдно. Он имел высокомерное отношение, не соответствующее его размеру, и даже махнул хвостом, как бы говоря, что это было очевидно.
«Извини, этот дурак все равно делает все, что захочет, даже после стольких лет ... Он думает о себе как о драконе, поэтому он без разбора кидается, когда люди относятся к нему как к водяному дракону».
Хокуто помогла распластавшейся Акино. Напротив, дракон снова показал свои зубы. Похоже, что он был недоволен таким объяснением. Хокуто сузила глаза и сердито посмотрела на него.
«Так раздражает. Сейчас Хокуто был похож на водяного дракона, верно? Во-первых, как ты можешь называть себя драконом, когда ты кусаешь ребенка, который ничего не сделал? Если тебе не нравится водяной дракон, мы просто назовем тебя «ящерицей».
Хотя дракон крайне расстроившись извивался взад-вперед, он не предпринимал никаких дальнейших действий. Вероятно, он считал, что это было бы больно, если бы его называли «ящерицей».
"...... 'Хокуто'?"
«Ах, Акино, ты в порядке? Я действительно так ...»
«Ты только что назвала его «Хокуто»?»
Акино сначала посмотрела на дракона, а затем поднял голову на Хокуто, все еще сидевший на земле. Ее очки сползли, потому что она бегала туда-сюда, а затем упала. Но искажения ушей на голове уже пропали, и они вернулись к норме.
Хокуто наконец успокоилась.
«Да, его зовут Хокуто».
«То же имя?»
«... Вместо того, чтобы иметь одно имя, это скорее похоже на то, что мы «одно целое». Потому что прямо сейчас часть меня может существовать только благодаря Хокуто».
«Ч-что-то случилось?.. Ах, извини, я не очень хорошо понимаю в волшебных вещах, поэтому я не понимаю, что ты сказала, Хокуто ...»
Акино говорила со смущенным лицом. Хокуто улыбнулась, отвечая: «Все в порядке».
«Именно так, как ты сказала раньше, Акино, он овладел мной ... Нет, я «позволяю» владеть мною. Поэтому не было лжи, когда я сказал, что я сейчас живой дух».
"Ты можешь стоять?" - осторожно спросила Хокуто. Затем она протянула руку и поднялась с Акино. Акино поправила свои очки, глядя между Хокуто и драконом. Она смотрела то на человека, то на дракона.
Девушка Хокуто и дракон Хокуто.
"......Какая неожиданность."
«Да, с-серьезно, прости».
«Ах, я говорю не о том, что ….. Х- Хокуто, ты позволяешь водяному дракону овладевать тобой?»
Как только фраза «водный дракон» покинула ее рот, она поспешно сменила свои формулировки. Хокуто кивнула, сказав: «Да».
«Мои обстоятельства довольно уникальны. Говоря об этом, это я позволяю ему. Существо парящее надо мной, не является основным телом, это очень маленькая его часть».
Тем не менее, это все еще шокировало. Акино никогда не слышала, чтобы такое было возможно. Взгляд Акино снова был обращен к дракону. Но ее психологическая травма от укуса не исчезла. Когда она встретила взгляд дракона, уши на голове мгновенно прыгнули в противоположном направлении. Это был такой маленький дракон, но он казался величественным.
«Но я тоже была удивлена! Акино, ты очень быстра. Ты не использовала методы магического движения, верно? Может это благодаря живому духу кролика?»
«Уу, да. Хотя я не очень уверена в себе, жрец Таданори и Сэн-дзичан думают, что, наверное, поэтому».
Единственный талант Акино быстрый бег, особенно когда она убегала. Во основном, она могла использовать свою максимальную скорость, только когда находилась в состоянии паники, как ранее. В подобном случае, она может столкнутся с деревьями или упасть с обрыва, так что обычно она бегала с гораздо большим контролем.
Но вместо этого,
«Ах, о нет ...»
Она посмотрела на землю. Листья, которые им удалось собрать, были разбросаны из-за ее бессмысленного бега. Им придется начинать все заново. Хокуто заметив взгляд и выражение лица Акино, усмехнувшись похлопала ее по плечу.
«Мы все еще успеваем закончить, если поторопимся, Хокуто тоже поможет».
«Как это поможет?»
«Хорошо, хорошо. Во всяком случае, он начнет с того, что соберет листья один за другим со своим ртом».
Дракон зашевелился, словно говорил: «Не шутите так». Но Хокуто с преднамеренным притворным выражением невежества сказала: «Это наказание». Сказанное выглядело так, как будто они были одним целым, Хокуто была в более сильной позиции, чем этот дракон. Акино хихикнула, но тут же прикрыла лицо, когда увидела, что дракон смотрит на нее.
Внезапно, прямо сейчас.
Уши Акино отчетливо отреагировали. Дракон также внезапно стал настороже.
«... Это была ты? Аура области понизилась с утра».
Хотя этот голос не был ни громким, ни яростным, он все еще грохотал, когда проносился над землей.
Хокуто и Акино подняли головы.
В тумане стоял монах.
Кашая была поверх его черной монашеской одежды. Он был старым аджари. Хоть он был старым, он вообще не чувствовал себя стариком. Неясно, насколько велико его тело, но оно оказывало подавляющее давление. Горячий взгляд исходил из глубины его слегка суженных глаз.
«Ж-Жрец Джоуген!»
Акино даже забыла спрятать уши, впав в глубокую панику.
Хокуто увидела ее реакцию и поклонилась, так же как Акино, с нервным выражением. Дракон продолжал плавать в воздухе, не спеша возвращаясь к Хокуто. Взгляд дракона остался на Джоугене.
В то же время, Джоуген смотрел на троицу, пока непринужденно шел к ним.
Его текучие движения не вызывали шума. Подол его монашеской одежды шелестел, пока он развивался, и туман вокруг них рассеялся, как будто потрясенный силой главного аджари.
Затем Джоуген остановился перед ними.
Колено Акино вздрогнуло от ее нервозности. Хокуто продолжала преклонять голову рядом с ней, внимательно наблюдая за Джоугеном. Ее кроличьи уши слегка дрожали, и Акино сглотнула. Хокуто в настоящее время как практикующий аджари столкнувшийся с реальной боевой подготовкой.
Джоуген открыл рот и медленно сказал.
«Я слышал от Таданори, ты привела новенького от Кенгью?»
"...Да."
"Ваше имя?"
«Хокуто.»
"Фамилия?"
«Я слышала, что после входа в монастырь это мне больше не понадобится».
«Действительно, о прошлом других людей ничего не спрашивают, но ...»
Джоуген на некоторое время замолк. Хотя Акино могла «видеть» ауру Хокуто, опустив голову, она не могла взглянуть на ее выражение. Единственное, что она понимала, было то, что ее сердце бьется взволнованно и беспомощно.
«Поднимите голову».
Акино выпрямилась, как будто ее натянули веревкой, но Хокуто двигалась спокойно и плавно. Они подняли головы.
Джоуген пристально посмотрел на Хокуто. Его горящий взгляд казался еще более сильным, когда он был безоружным. Лицо Хокуто даже не шевельнулось при виде Таданори, но прямо сейчас ее выражение стало жестким, когда она была перед Джоугеном. Но она не отступила. Она заметно стиснула зубы и сопротивлялась сильному ощущению могущества Джоугена.
Джоуген был самым благоговейным аджари во всем монастыре. Кто-то вроде Акино неудержимо трясся, просто стоя перед ним. Она не могла быть похожа на Хокуто, несмотря ни на что.
Но это не значит, что она ничего не могла сделать.
... П-почему Хокуто является такой противящейся ......!?
Хокуто смотрела прямо на Джоугена. Ее позиция была такой, как будто она собиралась сразиться с Джоугеном. Может быть, потому, что был замечен дракон? Подумав об этом, Хокуто сказала «держи это в секрете». Возможно, она рассердилась, потому что кто-то увидел.
В любом случае, так не могло продолжаться. Акино подумала об этом, решив для себя отпрыгнуть со сцены Киёмидзу. Она закрыла глаза и выровняла спину.
«ЖЖЖЖрец Джоуген!»
Она повысила голос настолько, насколько могла.
«Я-я, мне велел, жрец Таданори, чтобы я позаботиться о Хокуто. В-Водяной дракон, плавающий там ... Хокуто - живой дух дракона-дракона. И, мм, я ... если она сделала что-то не так, Я буду отчитывать ее позже! А-а Хокуто? Это жрец Джоуген, величайший жрец Храма Сейшуку! П-Поэтому, не ведите себя так ... Н-Нe вежливо, мм ... ..»
Хотя Акино думала только о том, как улучшить ситуацию, это оказалась бесполезно из-за давления с обеих сторон. Она закончила тем, что потерпела неудачу, словно заливала маслом огонь. Холод ее лица сменился на красноту. Даже Хокуто больше не обращала внимания на Акино. Она не ответила, оставаясь неподвижной.
Однако,
«Я не тот, кто отвечает за эту гору».
Это ответил Джоуген. «А?» Акино не могла не спросить. Затем она в панике закрыла рот и опустила голову.
Джоуген взглянул на маленького дракона.
«... Водяной дракон? Живой дух?»
"......"
«Тогда что это за «привязка души благовониями»?
"......"
Хокуто не ответила. Но ее тело заметно напряглось, когда она услышала эти слова.
После этого Акино не прерывала. Что такое «привязка души благовониями»? Может ли это быть тот аромат благовоний от тела Хокуто? Что он имел в виду, говоря об этом? Акино тайком посмотрел вверх в страхе, смотря на Джоугена.
Вдруг,
... Хм?
Она увидела губы Джоугена, показывающие улыбку. Чувство давления аджари, которое она ощущала до сих пор, отступило - хотя нет, оно просто исчезло.
«... А, ну, это было мое желание, чтобы кто-нибудь мог войти в этот монастырь. Приложите все усилия».
Он сказал это низким, ровным голосом. Джоуген развернулся.
Он ушел от них, сквозь едва заметный туман. Силы непреднамеренно покинули тело Хокуто, и она упала.
Но,
«Жрец Джоуген!» «Вы не поверите!»
Несколько монахов с внезапными криками выбежали из монастырского двора. Среди них была фигура Таданори. "... Хокуто!" Быстро скомандовала Хокуто, и дракон мгновенно исчез. Акино также отчаянно дематериализовала уши, тряхнув головой, заставляя их исчезнуть.
В то же время, уходящий Джоуген, остановился, глядя на монахов и изменил свое выражение лица.
"......Что такое?"
"У-Ум!"
«Сейчас, у горных ворот были сикигами ...»
«У-У них было сообщение ...»
Монахи были в панике. Таданори вышел вперед, передав сложно сложенный лист бумаги. Джоуген взял сообщение, встряхнул его рукой и поднял взгляд на сообщение.
После того, как он прочитал это, на его тонких губах появилась еще более сильная улыбка.
Но это было на мгновение. Акино и Хокуто наблюдали за улыбкой Джоугена, но могли только стоять на расстоянии, следя за тем, как разворачивается ситуация.
«... Понял. Все вы, возвращайтесь».
" Джоуген -сама!"
«Это огромное событие для горы!»
«После вчерашних Божественных Генералов ...»
Таданори и другие жрецы говорили один за другим, хотя и осторожно относились к окружению, - задавая вопросы Джоугену.
Тем не менее, Джоуген был невозмутим. Он просто смотрел на монахов, как бы говоря «дураки».
«Ты не лучше Райана, как это неприглядно. Почему бы тебе не стать более терпеливым?»
«Но, жрец! Если так будет продолжаться ...»
«Если посетитель действительно он ...»
«Гм!» - взревел Джоуген.
Монахи замолчали, как будто были поражены. Они все застыли. Хотя Акино и Хокуто были относительно далеко, они практически перестали дышать.
«... Все вы. Вернитесь к обучению».
После того, как он объявил это застывшим монахам, Джоуген наконец ушел. Хотя оставшиеся монахи оставались окаменевшими какое-то время, они наконец вернулись к свободе передвижения и начали говорить шепотом.
... Ч-Что именно сейчас произошло?
Акино никогда не видела, чтобы монахи с осторожностью относились к своему окружению. Тем не менее, она постоянно жила в монастыре.
Акино не знала, что делать с «изменением», которое появилось перед ней в первый раз или с этим «предзнаменованием».
Вдруг,
«... Может быть ...»
- пробормотала Хокуто.
Хокуто отчаянно напрягла уши, чтобы услышать разговоры монахов. Она наблюдала за ними, словно пытаясь отвлечься от этого положения дел.
Хокуто показалось, что она уже давно знает, что будет дальше.
Акино почувствовала сильное волнение в груди, когда посмотрела в сторону лица Хокуто.
Вскоре после этого имя гостя послышалось из уст людей в монастыре.

Глава 3 Заговор Священной Земли

Часть 1 
Агентство Оммёдо, контролирующее Оммёдзи всей нации на основе закона Оммёдо. Можно назвать правительственным органом, командующим магическим сообществом. Его штаб-квартира находится в Акихабаре, в Токио. Штаб-квартира Бюро экзорцистов, которое заведует очищением духовных бедствий, находилось в соседнем Канде.
Хотя Штаб-квартира год назад была атакована Оммёдзи, она уже давно восстанавливалась, и следы ущерба уже давно исчезли. Прямо сейчас там был человек с непоколебимым сердцем, который все еще выполнял свой долг центральной фигуры в волшебном мире.
Он был начальником Управления Оммёдо, Курахаси Гендзи.
Было уже 10 часов утра. Курахаси, который был погружен в работу изо дня в день, не показывал на лице никаких признаков усталости, выполняя свои дела.
Он имел стальную наружность и непоколебимую волю, идя в исполнительный офис. Его фигура казалась королём, возвращающемся в свой замок.
Но Курахаси продолжал сохранять стальное, строгое отношение, только пока не вошел в главный офис.
«Ах, доброе утро». Человек лениво лежащий на диване, который использовался для приема гостей, непринужденно поприветствовал Курахаси.
Курахаси посмотрел на человека, лежащего на диване и слегка поднял брови.
«Не приходи, когда захочешь. Сколько раз я должен повторять, чтобы ты понял?»
«Разве я не говорил столько раз, чтобы стало понятно?»
«Что случилось с твоей обязанностью?»
«Я просто получил разрешение немного отдохнуть».
«Сикигами не нужно отдыхать».
«Это так жестоко. Несмотря на то, что я сикигами, у меня также есть права человека ... Ах ... думаю, я не ...»
Хотя он также признал свою ошибку, он совсем не собирался вставать с дивана.
Курахаси тихонько фыркнул, чтобы положить конец бессмысленному разговору, затем подошел к столу в своём кабинете.
Они резко контрастировали друг с другом.
Курахаси был человеком пятидесятого поколения его семьи. Он имел прочные рамки и был не преступен пока молчал. Он обладал зрелой атмосферой могущества и мудрым интеллектом, и впечатление, которое он оказывал на других, было совершенно не таким, чтобы быть безрассудным. Скорее, он обладал подавляющим чувством могущества.
Но это может быть не просто природный талант. Курахаси был главой знаменитой семьи Оммёдзи, а также начальником бюро экзорцистов и начальником мистических следователей. Он был тем, чья сила и достижения были на вершине волшебного сообщества Оммёдзи.
С другой стороны, молодой человек, лежащий на диване, внешне выглядел шестнадцати или семнадцатилетним. Модный молодой человек. Но, как ни странно, на правом глазу была круглая хрустальная линза. У этого странного стиля была атмосфера аристократичности, словно он всем телом излучал ауру беззаботного, декаданса и расточительства.
Его звали Яшамару. Сейчас он был сикигами, но его имя в его предыдущей жизни было Дайренджи Шиду. Он был Национальным Первым классом Оммёдзи, получившим прозвище «Профессор», и когда-то был директором Императорского Управления Живых Духов.
Он также был вдохновителем террористического акта «Великого хинамацури», совершенного три года назад, и был лидером Двурогого Синдиката, теперь уничтоженного тайного общества фанатиков Яко.
Было очень странно, что они были вместе, поскольку они явно должны быть врагами.
Но сейчас они были «товарищами». Они тайно «сражались вместе», так как Дайренджи Шиду был воскрешен как Яшамару совсем недавно. Ну, это были не только «они оба». Семьи Курахаси и Сома, которым они служили, были союзниками со времен древних воюющих царств.
Яшамару неторопливо лег, его голова была направленна на газету, которую он сейчас читал.
«Ты так же занят, как всегда».
«Ты совершенно свободен».
«Разве я не сказал, что отдыхаю? Не злись по таким мелочам».
«К сожалению, сейчас недостаточно рабочей силы, ведь в конце концов три национальных Оммёдзи первого класса, нет в Токио. Ежедневные дела не в порядке, и я должен подготовиться к своей работе. У меня нет времени на болтовню с тобой."
Курахаси положил файлы, которые он держал в своих руках на стол, говоря.
«Да ~»
Яшамару лениво отвел взгляд от газеты, когда тот ответил.
«Миёси и другие только вчера ушли из Токио. Юге, и кто еще?»
"Ямасиро."
«О, тот парень. Да, он осуществляет связь с темным храмом».
Яшамару наконец встал, аккуратно положив газету на стол.
Когда он засмеялся, глаз под его моноклем сверкнул хитростью.
«Как он? Является ли ваш ученик полезным?»
«Это зависит от того, как я его использую».
«Ах, другими словами, это зависит от того, что вы решаете. Кстати, кажется, что его титул не скрыт, как «Тень».
«Не все имена мистических следователей скрыты».
«Это зависит от того, как эти люди используются?»
"Это верно."
Это был Курахаси, прямо сейчас командующий мистическими следователями, поэтому было бы не слишком неправильно говорить, что это его политика.
«Хммм.» Яшамару ответил с крайне довольным видом.
«Ну, хорошо, если он годен к работе. Ты знаешь о его способностях, как и все, но прямо сейчас у мистических следователей действительно есть куча работы».
«Это не просто мистические следователи, у нас в Агентстве не хватает талантов».
«Талантов», а не «людей», да. Какая боль».
Яшамару засмеялся с беззаботным видом.
Прошлой зимой юрисдикция, принятая законом Оммёдо, наконец, была расширена после нескольких духовных бедствий. С тех пор влияние Агентство Оммёдо с каждым днем неуклонно растет, будь то на законной или незаконной стороне дел.
Во-первых, когда был принят закон Оммёдо, у людей были крайне отрицательные впечатления от мира оммедо. Во-первых, магия была неизвестной техникой в глазах людей, которые не имели ничего общего с магией. Более того, бывшая организация, которая возглавляла Оммёдзи, предшественника Агентство Оммёдо - Бюро Оммёдо, - была военной организацией, возрожденной старыми японскими военными. Это была организация, предназначенная для борьбы с устрашающими, страшными духовными бедствиями, которые часто случались. Фон, установленный законом Оммёдо, предназначен для юридического закрепления Оммёдзи на месте. В то же время было также правдой, чтобы получить «одобрение» от общественности. Чтобы принять это до крайности, закон Оммёдо был ритуалом «очищения» против Оммёдзи, который мог использовать магию, способную повлиять на войну.
И вот, эта «очистка», которая длилась полвека, наконец-то закончилась, и магия и Оммёдзи смогли развернуть свои крылья и снова подняться в обществе. Конечно, они не принимали никаких откровенно жестких действий, чтобы не волновать мир - точнее - другие министерства и ведомства. Но усовершенствования закона Оммёдо были сосредоточены на расширении границ, связанных с магией и Оммёдзи. Однако размер Агентство Оммёдо увеличился не пропорционально быстро его расширяющейся юрисдикции. Агентство Оммёдо имело много простых служащих, но все они выполняли различные обязанности. Только профессиональные Оммёдзи могут помочь с «текущими» ситуациями. Ресурсы талантов, таких как профессиональные Оммёдзи, не могли быть немедленно восполнены. Было очень мало людей с талантами, чтобы быть практиками, и было еще меньше талантов что бы стать профессиональными Оммёдзи. Кроме того, для того, чтобы стать независимым, нужно было получить опыт из первых рук. Расширение организации практикующих требовало большого количества времени и большого количества рабочей силы.
«Но ...» - сказал Яшамару, глядя на Курахаси, стоящего рядом со столом.
«Было ли действительно хорошо перераспределить троих из Двенадцати Божественных Генералов в такой ситуации, когда рабочей силы недостаточно? Не обращайте внимания на Ямасиро, но Юге - экзорцист, который всегда был надежным в течение длительных периодов недостаточной рабочей силы, и один из Независимых экзорцистов, стоящих в центре бюро экзорцистов, я должен был сказать еще меньше о специальном сенсоре, таком как Миёси, это невероятно редкий случай, когда он освобожден от работы. Конечно, то же самое можно сказать и о том, чтобы позволить им покинуть Токио. Ради другой работы».
То, что сказал Яшамару, не было преувеличением. Двенадцать Божественных Генералов были Национальным Первым классом Оммёдзи, человеческими ресурсами, которые не могли быть приобретены в широких масштабах, а также ценной боевой силой, которую можно было получить только в небольших количествах. С другой стороны, если бы они были использованы неправильно, Агентство Оммёдо было бы недееоспособным.
В настоящее время среди Двенадцати Божественных Генералов есть только три Духовных сенсора, и их особые приемы были чрезвычайно важны для духовного очищения. Их таланты были особенно полезны среди Национальных первого класса Оммёдзи, когда рабочая сила была недостаточной. Первоначально они не были бы выбраны для выполнения миссий в других местах, если бы не было другого выбора.
Но......
«Можно сказать, что сам Миёси хотел быть мобилизованным для этой миссии. Просто назовите этот вопрос тренингом».
У кого-то из бюро Экзорцистов неизбежно возникнут сомнения, если он это услышит, поэтому Курахаси говорил очень спокойно.

«Надеюсь, вы слышали об этой «сенсорной сети»?
Неожиданно Яшамару стал серьезным и спросил холодным тоном. Сенсорная сеть, о которой говорил Яшамару, была аббревиатурой для «сенсорной сети раннего обнаружения стихийных бедствий», которую Агентство Оммёдо разместило в городе.
То, как раньше Бюро Экзорцистов обнаруживало духовные катастрофы, было фактически наблюдением человека. Духовные Сенсоры были размещены в разных местах города двадцать четыре часа в сутки, постоянно наблюдая за уровнем нарушения ауры. Если бы произошла ненормальность, оперативники были бы немедленно назначены для мобилизации и проверки ситуации на месте происшествия, а затем бы довели сведения до разведывательного отдела Бюро Экзорцистов. Прямо сейчас «сенсорная сеть» заменила эти методы.
Они использовали только крупномасштабную тактику рабочей силы, потому что духовные бедствия не могли быть замечены или прослежены, никем кроме людей, обладающих способностью к духовно-познавательной способности. Но план «сенсорной сети раннего обнаружения раннего обнаружения», который в настоящее время претворяется в жизнь, сделал так, что сикигами могли обнаруживать духовные бедствия вместо Духовных сенсоров. Они использовали относительно безопасные, материализованные механические искусственные сикигами вместо вызываемых форм. Эти механические сикигами имели силу, чтобы ощутить поток ауры, добавленный к ним, и были расположены вдоль потока ауры в Токио, чтобы регулярно сообщать информацию об ауре.
Конечно, сикигами не могли работать, если они не были снабжены определенной магической энергией, поэтому приходилось часто снабжать их магической энергией. Но духовные катастрофы случались по многим причинам, а механические сикигами были ограничены, чтобы проверять неизвестные ситуации по заданным условиям на их магию. Но даже в этом случае использование этой сенсорной сети значительно уменьшило нагрузку на Духовных сенсоров, и ее эффективность была совершенно очевидной. В любом случае, если бы сенсорная сеть действительно работала, они могли бы заранее обнаружить духовные катастрофы и получить информацию о духовных бедствиях. При этом они ожидали увеличения скорости, с которой они сталкивались и очищали духовные бедствия.
«Механические сикигами, развернутые сейчас, все еще находятся на стадии испытаний, верно? Независимо от того, их количество все еще недостаточно».
«Тем не менее, мы уже поставили часть их на тестирование. Если они действительно эффективны, то близнецы смогут компенсировать духовную катастрофу, ощущаемую внутри города».
«Разве вы не думаете, что у тех двух не хватает опыта?»
«Тогда все будет хорошо, если они просто накапливают опыт. Не было бы хуже, если бы мы не обучали такие ценные таланты?»
Среди трех специальных сенсоров двое, кроме Миёси, были близнецами Оммёдзи. Их индивидуальные способности были несравнимы с Миёси, но если они оба работали вместе, они были более чем в два раза эффективнее Миёси. Вот почему передислокация Миёси станет возможной, если сенсорная сеть будет завершена. Вот о чем думал Курахаси.
Яшамару нахмурился.
«Мы должны стараться держать «это» как можно более секретно».
«Все будет хорошо, если вы просто измените то, что вы думаете. Такие вещи трудно определить в первую очередь».
«Они на горе, не зная правды? Не могли бы вы принять решение, что вы в тайне должны совершить бросок монеты?»
Яшамару ухмыльнулся, пошутив над ним, но только это не заставит его старого друга передумать. Сдержанный человек не хотел тратить впустую дыхание, даже если сикигами его подловили. Яшамару сказал: «мой, мой», а затем неторопливо улегся на диван.
«Ну, я также знаю, что приоритетом сейчас является укрепление Мистических Следователей. Самые тревожные вещи сейчас - это люди, а не духовные катастрофы».
«Похоже, что есть люди, которые также могут быть «духовными бедствиями».
«Вау, какое откровение». Яшамару откинулся назад и сказал шутя.
Курахаси просто безразлично продолжал эту тему, прежде чем ответил.
«Во-первых, Миёси был еще более уместен для мистических следователей. Особенно сейчас я надеюсь, что его способность к восприятию может быть использована для мистических следователей, а не для Бюро Экзорцистов.
Способность «видеть» ауру была основной способностью практикующего. Духовные Сенсоры обладают превосходной способностью к восприятию духа и представляют собой значительное преимущество в ситуационном осознании других магов.
Более того, Духовные сенсоры были также хороши в восприятии духовных бедствий.
Наконец, были подвижные духовные бедствия, которые назывались «духами». Они не были исключительно опасными существами. Было много примеров того, как они стали мощными «сикигами» для Оммёдзи.
«На самом деле, у мистических следователей сейчас много целей. Тсучимикадо Харутора, группа Тсучимикадо Ясузуми из трех человек, Тень и Жрец Доман, Амами Дайзен. Даже если их обнаружат, обычный Мистический следователь был бы беспомощен против любого из них. Вещь, которую мы можем сделать, - это заставить Мистических следователей действовать вместе. Но в конце концов, это все еще зависит от того, что делают Тсучимикадо Харутора и другие».
После реформы закона Оммёдо влияние волшебного сообщества сильно изменилось вместе с расширением юрисдикции Агентства Оммёдо. Несколько сил, которые выступали против Агентства Оммёдо, медленно всплыли среди этого. Например, Храм Сейшуку, в котором три Божественных Генерала в настоящее время собираются на переговоры, скорее всего, станет противостоящей силой в будущем. Но тот, которого Агентство Оммёдо хотело больше всего и преследовало с наибольшей силой среди этих нескольких опасных сил, был Тсучимикадо Харутора. В настоящее время он постепенно становится известен среди общественности как террорист.
Это было результатом того, что Агентство Оммёдо односторонне намеренно контролирует. Агентство Оммёдо превратило образ в величайшую угрозу и самое опасное существование для магического сообщества. Но это решение не было вызвано действиями Тсучимикадо Харуторы.
Он подозревался в использовании запрещенной магии летом прошлого года. Более того, после этого он несколько раз сталкивался с Агентством Оммёдо и вмешивался в официальные дела. Он, среди нескольких магических преступников, имел особое внимание из-за его потенциальной угрозы. Его индивидуальная значимость была похожа на «D»файл в прошлом. Но самой большой причиной, по которой он считался угрозой, было из-за циркулирующих слухов о том, что он был реинкарнацией отца современной магии Тсучимикадо Яко. Эти слухи медленно принимались.
И по этим причинам весьма вероятно, что он станет знаменосцем сил, выступающих против Агентство Оммёдо. Если бы он использовал известность Тсучимикадо Яко как «вождя», то вполне возможно, что он объединил бы разбросанных в настоящее время агентов по борьбе против Оммёдо вместе, одного за другим.
... По крайней мере, Агентство Оммёдо обеспокоено тем, что такая возможность существует.
«На самом деле, отложив в сторону Ясузуми-куна и других вместе с Тенью, только Тсучимикадо Яко нацеливает свои взгляды на Агентство Оммёдо. Ну, я ничего не могу сказать об Амами, но он не может не обращать внимания на реинкарнацию Яко».
В любом случае, Тсучимикадо Харутора требовал наибольшего внимания среди опасных элементов, о которых думало Агентство Оммёдо.
Они не знали, как они будут реагировать, когда он будет действовать. Вот почему Тсучимикадо Яко был самым опасным.
«Я желаю, чтобы мы хоть немного понимали, о чем он думал...»
«Вы тоже ничего не представляете?»
«Нет, нет, нынешний он - это как Харутора, так и Яко. Я не знаю, есть ли у него раздвоение личности или он кто-то один. Я не могу понять его личность, поэтому предсказать его действия невозможно».
«Когда вы видели его с принцессой Сома в последний раз, до этого, вы сообщили, что «он произвел впечатление Яко».
«Честно говоря, я уверен только на двадцать или тридцать процентов, я не могу быть уверен».
Когда он сказал, Яшамару пожал плечами.
«Более того, даже если Яко действительно пробудился, что Яко хочет сделать с нынешним магическим сообществом? Это другой вопрос.
Кроме того, если вы думаете об этом осторожно, разве мы не пытались наследовать волю Яко? Почему мы сейчас против него? Произошло ли у нас плохое впечатление от инцидента прошлым летом? Хм, это действительно было не так хорошо, но как мы можем препятствовать тому, чтобы пробужденное размышление Яко о добре и зли было затруднено? И разве мы не пытались извиниться за наши ошибки прошлым летом?
Истинное намерение действий Тсучимикадо Харутора с прошлого лета было загадкой. Это также была одна из причин, по которым Агентство Оммёдо столкнулось с ним. Возможно, это был неправильный шаг, назвать его террористом, не зная его цели. Но они все еще не знали, какова его истинная цель, и в любом случае распределение власти обязательно изменится.
Как и ожидалось, Тсучимикадо Харутора все еще находился в центре событий.
"Еще раз......"
«Хм?»
«Нам нужно поговорить с ним снова ...»
Курахаси говорил спокойно и решительно. Яшамару согласился с ним, поскольку он также чувствовал, что это необходимо. Курахаси и Сома были союзниками и сторонниками с древних времен. Сторонниками кого? Конечно, сторонниками Яко в прошлом. Король волшебного сообщества не был из семьи Курахаси или семьи Сома. Скорее, это была семья Тсучимикадо на протяжении веков - родословная короля произошла от Абэ не Сеймея.
«Проблема в том, что ... Как нам связаться с ним? Прямо сейчас мы не можем ничего, кроме поисков мистическими следователями».
Яшамару сознательно посмотрел на Курахаси, обнажив злую улыбку.
«Не могли бы вы попросить помощи у своей матери? Это та ситуация, в которой нам нужно «гадание». Во всяком случае, сейчас она совсем свободна, так как она ушла из Академии Оммёдо».
«Я думаю, что это, скорее всего, невозможно».
«Тогда как насчет вашей дочери? Есть ли способы у другой стороны, связанные с ней?»
"Никто."
Курахаси сразу ответил, даже не глядя на сикигами. Затем он взял файлы, лежащие на столе, и начал читать их.
"Ах ясно." Яшамару цокнул языком.
«Ну, другая сторона не может по-настоящему коснуться семьи Курахаси. Ясузуми-кун и другие тихие, как обычно. Как раздражает. И я не могу найти никаких подсказок от этого живого духа».
«Судя по обстоятельствам, очень вероятно, что Тень и Амами движутся вместе. Возможно, Амами ...»
«Подумай об этом, Тень единственный, кто движется вокруг не скрытно. Мы не сможем просто сидеть сложа руки и смотреть на этого парня в ближайшее время».
Жестокий свет мгновенно блеснул из глаза под моноклем.
Курахаси сказал, чтобы успокоить его.
«Когуре будет действовать, если будет какое-то движение».
«Я знаю это, он должен привыкнуть к этому сейчас, верно? К работе мистического следователя?»
«Он привык к этому, но он не так хорош, как мы ожидали. Когуре просто превосходный сторож, но он не собака. Особенно, когда противник - старая лиса».
«Да ... Эй, эй, тогда почему мы хотели перенести такую драгоценную силу Независимого Экзорциста ...»
«Это было для Миёси».
«Оо ......»
Он заработал это. Яшамару понимающе кивнул. Он все еще был человеком, способным заранее предвидеть все, принимать решения и принимать меры.
Яшамару положил руки на спинку дивана, размахивая поднятыми ногами взад-вперед.
«Это не просто индустрия. Организационная структура Агентства Оммёдо в основном переработана».
«Конечно, организация, которая не может измениться, не будет расти».
Курахаси внимательно изучал темы своих газет. Это была сила руководителя организации, которая не могла быть остановлена чистым практиком.
«Как с твоей стороны? Все ли гладко с принцессой Сома?»
«Да, сейчас нет проблем. Обучение идет очень гладко».
«Даже если вы так говорите, вы не можете приходить в главный офис, чтобы просто убивать время. Подумайте о принцессе».
«Не говорите такие неприятные вещи, Кумомару остается с принцессой, пока я отдыхаю, поэтому проблем не будет. Также ...»
"Чего?"
«У меня была дочь, которая сопровождает принцессу, чтобы совсем не думать о ней». Яшамару слегка улыбнулся, когда он сказал. У него не было злой улыбки, и именно поэтому он был еще более холоден.
Курахаси на мгновение посмотрел на своего старого друга. Затем он обратил свой взгляд на бумаги в руках.
«У нее также не было контакта с Тсучимикадо Харуторой?»
«Нет. Очень трудно думать, что Тсучимикадо Харутора оставался в стороне от своих друзей целый год, учитывая его личность. Неужели он действительно Яко?» - подумал Яшамару, глядя в потолок. Курахаси ничего не сказал, продолжая смотреть на бумаги перед ним.
Именно тогда.
Прозвучала слабая вибрация. Курахаси остановил работу и достал телефон. 
"Кто?"
"Ямасиро."
Курахаси посмотрел на время, готовясь взять телефон. Вероятно, это был обычный отчет. Яшамару неторопливо протянул руку к газете на столе с равнодушным видом.
Но......
"Какие?" Голос Курахаси был не похож на обычный. Он был потрясён.
Действие рук Яшамару, когда он тянулся к газете, были плавны, как всегда.
Но после того, когда он услышал этот голос, его выражение стало другим, и он вспыхнул резким светом.
Курахаси продолжил разговор, приклеившись к телефону.
Яшамару по удобнее сел на диван и положил руки на колени. Его белые перчатки закрывали пальцы и плотно сплелись перед ним. Он так и ждал.
«Понял, я пошлю людей, чтобы разобраться с ним немедленно, но это будет не раньше вечера. До тех пор я рассчитываю на вас». Курахаси повесил трубку.
Яшамару говорил беспорядочным тоном.
"Кто?" Тот же вопрос, что и раньше, но в тоне несколько раз более насущный, чем раньше.
Курахаси говорил горько и беспомощно.
«Мы узнали, что Тсучимикадо Харутора недавно совершил краткий визит в храм Сейшуку. Вещи действительно развиваются в плохом направлении ...»

 

Часть 2 
На рассвете еще не было облаков, но к полудню они уже покрывали все небо.
Но никто не обращал внимания на погоду, даже если бы облака охватили храм Сейшуку. Это потому, что в монастыре крутились облака, даже более плотные, чем те, что были в небе.
Тсучимикадо Харутора шел.
Поначалу эта информацию было запрещено обсуждать среди группы аджари Джоугена. Но к тому времени, когда завтрак закончился, этот вопрос начал тихо обсуждаться среди «учеников». Затем он распространился в каждый уголок монастыря, по принципу падающих домино.
Слух из внешнего мира о том, что парень был реинкарнацией Тсучимикадо Яко, дошел до уединенного храма Сейшуку. Человек, который вызывал волнения в волшебном сообществе с прошлого года. Внешне этого человека нельзя было чем-то, что можно было просто назвать «инцидентом», как думал любой в монастыре.
Затем, в полдень. Наконец первое сражение, разразилось в монастыре.
Место было во дворе главного зала. Перед аудиторией, собравшейся во дворе, Райан спросил об этом Джоугена.
Пришел ли Тсучимикадо Харутора?
«Я слышал, что он уже здесь». Джоуген нехарактерно ответил.
«Он преступник, которого хочет Агентство Оммёдо». - крикнул Райан и побежал к нему на встречу.
Джоуген услышал ответ Рэйана, его голос явно был неуравновешен.
«К счастью, сейчас в монастыре были Божественные генералы. Это божественное благословение. Мы будем использовать всю нашу силу, чтобы захватить его и отдать Агентству Оммёдо».
"Смешно!" Джоуген столкнулся с Райаном, говоря ледяным тоном.
«Этот монастырь никому не отказывает, независимо от того, кто они. И даже те Божественные генералы должны соблюдать правила монастыря, когда они здесь».
«Не смеши! Вы не можете быть гибкими в такой ситуации?»
«Независимо от обстоятельств, «это место» действительно отличается от внешнего. Во-первых, если мы будем следовать правилам посторонних, на горе не будет новичков. Здесь уже немало преступников. Первыми людьми, которых мы должны передать в Агентство Оммёдо, являются наши собственные люди».
«Это просто софистика! Агентство Оммёдо согласно с нами, и разве они не сделали нам предложение? Но Тсучимикадо Харуторы не сделал этого, мы товарищи Агентства Оммёдо, а он враг! Мы должны сделать все возможное, поймать его, чтобы принести пользу Агентству Оммёдо!»

«Враги и товарищи не имеют никакого значения в твоем понимании. Мы никогда и никому не отказываем тем, кто приходит в этот монастырь. Даже к Агентству Оммёдо и Тсучимикадо Харуторе этот монастырь будет относиться одинаково, независимо от того, враждуют ли они.
«Хватит, достаточно! Хорошо, разве это не хорошая возможность? Если мы сможем поймать его здесь, это будет большой услугой для Агентства Оммёдо. Это может быть огромной выгодой для нашего будущего».
«Как аджари, вы не должны постоянно беспокоиться и жаловаться. Райан, вы очень разочаровываете».
«Жрец Джоуген!?»
"Достаточно!"
Джоуген фыркнул от презрения к попытке Райана убедить его. Его полузакрытые глаза смотрели на Райана, их взгляд были таким же интенсивным, как огонь. Даже если его старые кости были обернуты в халат, он заставил младшего Райана почувствовать, будто его прижимают довольно немалые силы. Райан цокнул языком, и Джоуген внезапно поднял брови, его глаза полны намерения убивать.
Все монахи и «ученики», наблюдая за этим, задержали дыхание, смотря на спор между ними.
Затем,
"......Извините нас."
Атмосфера изменилась.
Появились трое из Двенадцати Божественных Генералов. Вероятно, они услышали шум.
Миёси стоял спереди, заложив руки за спину, как всегда было трудно понять, что он думает. Юге и Ямасиро ждали его по бокам, и у обоих были горько торжественные выражения.
Появление Божественных Генералов испортило баланс людей в монастыре.
Но некоторые из аджари застыли, их тела наполнялись магической энергией. Они заняли позиции к столкновению.
Их лица показали, что они решили не сдерживаться, как только что-то произойдет, даже если это вызовет битву.
Более того, Божественные Генералы также имели свою решимость.
В то же время Божественные генералы и непоследовательные мнения аджари были четко изложены на пьедестале.
Как будто всё взорвется при малейшем прикосновении.
Тем не менее, Джоуген все еще смотрел на Миёси с гордым отношением к напряженной атмосфере.
«Еще одно волнение, я очень сожалею обо всем этом».
Сказав это, Джоуген склонил голову, его одежда покачивалась.
В конце концов, хотя он склонил голову извиняясь, другая сторона вообще не чувствовала отсрочки. Не пропустив ни единого удара, Джоуген поддержал свою очевидную силу «этикетом». Он занял решающую позицию, потому что его оппоненты уступали самим себе.
«Пожалуйста, не волнуйся». Затем Миёси вежливо ответил.
«Скорее, источником этого волнения является то, что вы получили предварительное уведомление о прибытии Тсучимикадо Харуторы, верно? Это так?»
"В самом деле."
"Это правда?"
«Ну, этот монах на самом деле не ...»
«Вы уверены, Жрец?»
«Хох, я не знаю, почему ты этому веришь ... Этот монах просто хочет сохранить статус-кво».
«Вы знаете цели другой стороны?»
«В сообщении не упоминалось».
«Когда он сказал, собирается прийти?»
«В сообщении говорилось «сегодня».
«Он придет довольно скоро».
«Всё как ты говоришь».
Миёси и Джоуген кратко подтвердили друг друга.
Ни одна из сторон не проявляла отношения к союзнику. Но, с точки зрения третьей стороны, короткий разговор действительно вытеснил неловкую атмосферу. Но напряженная атмосфера вообще не смягчалась, а только увеличивалась.
«... ЧЧ !? Миёси -сан! Пожалуйста, говори за нас, это касается как Агентство Оммёдо, так и храма Сейшуку». Беспокойный Райан, уже не способный выразить высокомерия, подошел к Миёси.
Выражение Миёси не изменилось, когда его взгляд устремился в сторону Райана.
Тогда Джоуген открыл рот.
«Люди Агентства Оммёдо. Я понимаю вашу позицию, но даже если вы сейчас находитесь на службе, вы все еще посетители. Вам не нужно говорить о делах этого монастыря». - решительно сказал Джоуген.
"......"
Юге повернула свое запястье, образуя ручную печать, а Ямасиро быстро осмотрел окрестности. Он слегка пригнулся, готовясь к действию в любой момент. Экзорцист и Мистический следователь вместе приготовились к битве.
Но,
"Это правда." Миёси медленно открыл рот, чтобы сказать.
«Мы были отправлены как посланники или фактически «эмиссары». Хотя мы являемся гражданскими работниками, принадлежащими Агентству Оммёдо, обстоятельства сейчас немного отличаются. Сейчас мы будем следовать вашим обычаям».
"Какого!?" Райан застонал.
«Ты льстишь мне». Джоуген слегка улыбнулся.
Серьезное заявление.
Напряженная атмосфера немного смягчилась. Но Юге не расслаблялась. Она глубоко вздохнула, выпустив свою ручную печать.
С другой стороны, другие были такими же, неспособными расслабиться из-за этого. Джоуген и Райан столкнулись друг с другом, со скрежетоом их зубов. Затем Миёси уставился на Джоугена. После этого Миёси отвел взгляд и, наконец, обратился к Ямасиро.
Излишне говорить, что Ямасиро и Райан не смогли ответить на этот случай. Он снова был замечен Божественными Генералами. Спокойное выражение Ямасиро никогда не менялось.
Но как только он услышал слова Миёси,
"... Тч." Он тихо цокнул языком.
Но все присутствующие знали, что это определенно не закончилось. Это было потому, что Тсучимикадо Харутора все еще не появился.
При этом первом столкновении облака, заполняющие небо, не рассеялись. Скорее, их плотность медленно и неуклонно возрастала.
Как и ожидалось в тот день, даже монастырские дела были далеки от рутины.
Хотя фракция Джоугена - короче говоря, консервативные аджари - продолжала свои обычные действия, они не могли скрыть, насколько они были потрясены, даже упрекая тех, кто был ниже их. Тот факт, что подготовка к обеду завершилась гладко, казался чудом. Большинство «учеников» перестали работать и тренироваться после этого.
Конечно, Акино тоже была обеспокоена.
Она не думала, что «этот» террорист придет в свой монастырь ...
Честно говоря, она была в ужасе. Хотя в монастыре было много людей с мощной магией, они не могли быть легкомысленны. Если в монастыре разразится магическая битва, она не знала, сколько урона это принесет.
Из-за этого люди могут пострадать или, может быть, даже погибнут. Она чувствовала себя очень испуганной, просто представляя это.
Несмотря на это, фактором, который заставлял Акино больше всего беспокоиться, была Хокуто.
Очевидно, Хокуто была странной, так как она знала, что Тсучимикадо Харутора собирается посетить монастырь. Хотя она еще ничего не сделала, она казалась растерявшейся.
После полудня Акино и новичок Хокуто, которые были на дне пищевой цепи, быстро закончили обед среди пожилых людей. За это время они услышали о споре, который произошел во дворе между Джоугеном и Райаном. Хокуто, наконец, стала беспокойной, когда услышала о битве. Кроме того, даже когда Хокуто молча смотрела на Акино, как и раньше, Акино чувствовала холод от ее ледяного взгляда. Это было похоже на то, как она столкнулась с Джоугеном утром. Торжественное отношение, как будто она была готова к войне.
Затем, в конце концов,
«Извини, Акино, я пойду».
Извиняясь, она отказалась от своих обязанностей во время прогулки, чтобы увидеть ситуацию во дворе. В то же время Акино смотрела с обеспокоенным взглядом.
... «Я пришла сюда с целью».
Хокуто сказала это сегодня утром. Если ее цель была связана с Тсучимикадо Харуторой, тогда она только и сказала, что Тсучимикадо Харутора появится в монастыре.
После расставания с Хокуто, Акино медленно закончила уборку в одиночестве. Затем она перебралась во двор, словно убегая от шумной атмосферы внутри храма.
Она направилась к тому месту, куда она всегда уходила. В направлении ветхого храма. На третьей ступеньке лестницы, ведущей к храму, Сэн курил трубу. Шаги Акино дрожали, когда она подошла, Сэн заметил ее.
«О, Акино, как твои дела?» Его голос остановился.
Даже в такое время Сэн был таким же, как всегда. Сама Акино тоже была шокирована тем, как Сэн был в таком не принужденном состоянии.
"Да." Голос, на который она ответил, приобрел бодрость.
«Сэн-дзичан, здесь, вода».
«Это почти что, да».
«Табак очень ценный, он исчезнет, если вы продолжите так курить».
«Ах, ну, это время от времени». Сэн ответил с чрезвычайно редким смущением, его борода скрывала движения его рта.
Он убрал трубку, и выпустил тонкий дым. Он отличался от обычного, потому что монастырь был настолько шумным.
Акино подошла к нем. Акино медленно села на ступеньку, где, скрестив ноги, сидел старик.
Хотя они были внутри монастыря, не было никакой разницы между их окружением и внешней горой. Старые кедровые деревья были ровны, находясь на пустой открытой земле. Это было место, которое солнечный свет не мог достичь даже днем, а из-за облаков было еще темнее. Где-то в горах эхом раздавался крик горной птицы.
«Ха~ха~», - вздохнула Акино.
«... Сэн-дзичан, ты слышал? Тсучимикадо Харутора придет сегодня».
«О, я знал со вчерашнего дня, что у нас будет гость, так как всё было в таком волнении».
"Все в порядке?"
"Что ты имеешь в виду?"
«В конце концов, разве этот человек не плохой? Интересно, что произойдет, если этот человек придет».
"......"
Акино забеспокоилась. Напротив, Сэн весело улыбнулся.
«Акино, разве ты не знала? В этом монастыре есть всевозможные «злые люди». В некотором смысле ты тоже «плохая». Сэн неторопливо курил, говоря это.
«... Я и Сэн-дзичан тоже?»
«Конечно, этот старик может быть в монастыре каждый день благодаря своим «плохим» товарищам, поэтому этот старик тоже такой же».
Слова Сэна внезапно повергли Акино в замешательство.
«Но ...» Тема продолжилась.
«Хорошие» и «плохие» - это слова относительно времени, места и положения. Например, Акино., Убийство животных «зло», задумывалась ли ты?
«Э-э, но, конечно ...»

«Тогда что, если это животное - ядовитая змея? Как насчет пчелы, которая нападает на людей или дикого зверя, который разрушает поля? Если бы у нас не было четких правил охоты, убийство было бы «злом», верно? Но мы должны упрекать людей, уничтожающих вредные для них вещи такие как «зло»?
«Это потому, что людям причиняют боль, верно? Они были неправы».
«Это так? Все это с позиции людей. С позиции этих животных, люди, которые убивают их «зло»? Охота тоже, мы фактически убиваем скот, ради еды. Стандарты добра и зла различается в зависимости от различных обстоятельств и причин».
"Ясно."
Сэн улыбнулся, увидев Акино, которая не знала, как реагировать.
На так называемые «добро» и «зло» также влияют обстоятельства, причины и факторы. Такие вещи, как убийство, «хорошо» в военное время и являются обычными во время войн. Точно так же «зло» снаружи и «зло» внутри монастыря естественно меняется в зависимости от обстоятельств. То, как мы выражаем наши причины, тоже отличается.
Акино нахмурилась. Она не слышала таких слов, и в результате она почувствовала себя немного счастливой.
«В любом случае, Сэн -дзичан, ты можешь сказать, что Тсучимикадо Харутора не плохой человек?»
«В зависимости от того, что ты считаешь «злом».
"......Я не знаю."
«Ха-ха ...» Сэн снова рассмеялся, продолжив курить трубку.
Ее дразнили. Акино уставилась на Сэна, надув щеки. Ее настроение стало довольно счастливым.
В первую очередь, дело было в том, что Акино не знала ответа. Нет, это было не просто для Акино. Остальные в монастыре тоже чувствовали беспокойство, потому что не знали. Если они никогда не задумывались об этом, то мысли и тревоги были неизбежными вещами. Конечно, она ничего не могла сделать.
Но Акино, вернувшая своё жизнерадостное выражение, сразу же стала мрачной, услышав следующие слова Сэна.
«Подумай о том, как сегодня появился новичок? Она еще с тобой?»
Плечи Акино внезапно опустились. Ее уши, казалось, почти касались земли.
«Оох!» произнес Сэн с шокированным выражением.
«Что случилось? вы поссорились?»
"......Нет, но......"
Хокуто пришла сюда с «целью», и эта тайна была чем-то, что было только между ними. Она не могла сказать Сэну.
Акино не стала раскрывать секрет, что она живая душа дракона - даже если этому человеку было все равно.
Так,
«... Как я могу это выразить? Хокуто очень волновалась, когда услышала известие о Тсучимикадо Харуторе. Прямо сейчас, она сама наблюдает за действиями в окрестностях».
«Ясно, она оставила тебя, а сама ушла».
«Э-это не так».
Акино тут же опровергла это. Но, возможно, это можно было бы выразить таким образом. Такое раздражение казалось слишком поверхностным по сравнению с Хокуто, Тсучимикадо Харуторой и беспочвенными новостями, которые могли бы серьезно повредить будущему храма.
Лицо Акино покраснело.
Затем,
"Замечательно." Сэн сказал это, увидев покрасневшую Акино.
«Э-э-э-э-э-э?»
«Днем ранее вы только встретились, но она знает твою тайну, и она намеренно избегает тебя. Вероятно, потому, что она думает о тебе как о «друге».
Акино нахмурилась и моргнула, когда сказали о ней.
...Да.
Действительно, беспокойство, которое испытывала нынешняя Акино, было тем, чего она никогда раньше не чувствовала. Это было беспокойство, потому что она была другом.
Хокуто оставила боль. Ей удалось стать счастливой. Это была главная причина, по которой она боялась прибытия Тсучимикадо Харуторы.
Хокуто оставила свою боль и подружилась с Акино. Хотя они были друзьями, она все еще не могла преодолеть те чувства.
«Хорошо, хорошо, так как у Акино нет опыта, позволь мне научить тебя, как дружить».
«Ээ, что...!?»
«Ну, это не сложно. Хорошо, возьмите все ненавистные вещи, тяжелые вещи, болезненные вещи и неприятности и правильно передайте свои мысли другому человеку, не вынося их по отдельности. Сделайте свои чувства ясными. "
"......Чувства......?"
«Да, передай счастливые, радостным вещи другому человеку. Все, что вам нужно сделать, это правильно передать свои чувства и дорожить ими. Не стесняйся и не беспокойся».
"......"
Очевидное, обычное предложение без каких-либо чувств, стоящих за ним. Но в то же время, возможно, она поймёт на что указывали эти слова.
Я слышал, что Хокуто хотела подружиться с Акино независимо от того, что ты сделаешь.
Почему Акино убежала, ничего не сказав, и почему она доверила ей такие вещи. Она не знала, о чем думала Хокуто. Это доставило Акино еще больше мучений.
Затем она передаст эти чувства и определенно услышит ответ Хокуто. Возможно, Хокуто даже не сможет ответить, но даже в этом случае она узнает, что думает ее друг.
Акино потеряла дар речи.
Ее подавленное «я» медленно восстанавливалось. Ее глаза сверкнули.
«Сэн -дзичан, спасибо, я пойду, найду Хокуто».
Сказав это, Акино побежала, даже не дождавшись ответа.
Подошвы ее туфель сильно ударили по земле, и она мгновенно ускорилась. Она бежала, как ветер, и как будто взлетела. Ее фигура мгновенно исчезла в лесу. Сэн усмехнулся, нежно наблюдая за уходящей Акино.
Он выдохнул дым.
"...... Хокуто ......"
«Наверное, это тоже судьба». Сказал Сэн.
Ямасиро был мистическим следователем. Даже если практикующие в храме Сейшуку были довольно своеобразны, он не мог не заметить в таком волнении, что Тсучимикадо Харутора собирался посетить. Первоначально одной из целей Ямасиро и других в этом темном храме был сбор информации о Тсучимикадо Харуторе.
Однако,
«... Итак, в итоге мы не выполнили ни «сбор информации», ни «арест»».
После возвращения в свою комнату, они сразу же спросили его. Из ответа Миёси нельзя было понять, о чем он думал.
Так было не только у Ямасиро, Юге тоже была ошеломлена. Она покачала головой, не в силах принять его.
«Держитесь, офицер Миёси. Разве ты не слишком не обоснованный? Тсучимикадо Харутора - волшебный преступник, которого хотят найти мистические следователи. Если он появится в Храме Сейшуку, мы не сможем притворятся, что мы его не заметили. "
«Тогда Юге, что ты скажешь, что мы должны сделать? Думаешь, ты сможешь его схватить?»
Юге расстроилась, когда этот вопрос был направлен ей.
Вполне возможно, что Тсучимикадо Харутора был реинкарнацией Яко, поэтому Агентство Оммёдо считает его опасным. Более того, дело было не только в том, что он был волшебным преступником, это так же может иметь политические последствия.
Но, судя по нескольким инцидентам в этом году, они могли убедиться, что Тсучимикадо был довольно мощным обладателем магии. Было даже неясно, были ли те два оборонительных сикигами, которых он привел, истинными Хишамару и Какугёки, но было ясно, что они были очень сильными сикигами. Нельзя было легко схватить его.
Но,
«... Я не планирую проявлять слабость. Я не планирую переоценивать свои способности, но в то же время я не планирую быть чрезмерно сдержанным».
Юге не была исключением среди Двенадцати Божественных Генералов. Она была независимым экзорцистом, который легко мог очистить духовное бедствие. Кроме того, Юге имела имя «связывающая принцесса» и была абсолютно первоклассным пользователем барьера. Работа по «захвату» идеально подходила ей.
Ключевой момент, о котором упомянул Миёси, опирается на способности Юге.
«Юге, это Храм Сейшуку, понимаешь?»
Джоуген, возглавляющий храм Сейшуку, открыто заявил о своих намерениях приветствовать Тсучимикадо Харутора. При этом вероятность того, что Храм Сейшуку попытается остановить их, как только Миёси и другие представители Агентства Оммёдо покажут намерение арестовать Тсучимикадо Харутора, были очень высокими.
Их было больше. Даже если Юге могла защищаться, они не смогли бы победить, если бы были окруженные людьми Храма Сейшуку. Особенно Джоуген, которого Миёси рассматривал как «человека, намного более сильного, чем мы».
"Затем."
Ямасиро внезапно вмешался.
«Давайте позволим обстоятельствам направляться в сторону Джоугена и поможем Райану, который выступал ранее. Если мы заставим его стать лидером и расколоть Храм Сейшуку на двое, мы сможем ограничить их от участия в других действиях».
«А жрец Райан? Кто его поддерживает в монастыре?»
Миёси говорил безразлично. Казалось, он был неинтересен, или, может быть, Райан был просто мелкой сошкой. Ямасиро ухмыльнулся.
«Я выражаю нашу поддержку. Если у него есть Агентство Оммёдо, поддерживающее его, может оказаться много людей, которые выберут нашу сторону, а не Джоугена. Но, нет времени. Эта работа должна была быть завершена Мистическими следователями, и на этот раз я хотел бы попросить поддержки у офицера Миёси и независимого офицера Юге».
В послании Тсучимикадо Харуторы говорилось, что он придет сегодня. В итоге, они не могли понять, было ли это сообщение верным или ложным, но даже если Тсучимикадо Харутора не придет, это может превратиться в возможность для Храме Сейшуку продвигаться вперед.
Но Миёси не согласился.
«Ямасиро, быть мотивированными хорошо для молодых людей, но начальник Курахаси рассердится, если зайти слишком далеко».
Раздраженное выражение Ямасиро исчезло. Он не мог понять, какого уровня было замечание Миёси.
Миёси не беспокоился о реакции молодого мистического следователя.
«Я сказал, что сейчас нас трое - эмиссаров и мы будем следовать их обычаям. «Арестовывать людей - это не действие, которое мы должны предпринять».
"......Ты понял?"
«Нет, я не понял, но могу себе представить, что этот человек начал приготовления так быстро».
Ямасиро вежливо улыбнулся тихо сказавшему Миёси.
"Что случилось?" Юге спросила Ямасиро, не понимая, о чем они говорили.
«Я сообщил обо всем, что касается визита Тсучимикадо Харуторы начальнику Курахаси. Как сказал офицер Миёси, подкрепление должно идти прямо сейчас».
"Чего?"
«Почему ты не сказал это раньше». Юге с удивлением посмотрела на Ямасиро.
«Извините, независимый офицер, это потому, что это мои методы работы, но подкрепление прибудет этим вечером. Поэтому не гарантируется, что они будут здесь в критический момент. Я хочу сказать, что мы должны действовать, если это возможно. Я не буду отрицать это, даже если вы скажете, что я слишком увлекся".
Ямасиро говорил прямо. У него больше не было намерения скрывать этого. Юге была недовольна. Даже опустив голову, это не помогло ей почувствовать себя лучше. Все это было в расчетах Ямасиро.
«В любом случае, если подкрепления придут, то мы не сможем спуститься с горы в первую очередь. Оставайтесь такими, какие мы есть».
«Офицер Миёси, честно говоря, действительно мог увлечься, но мы не можем просто ждать и оставлять все на подкрепление, это не мудро. Поскольку мы трое имеем преимущество находясь на месте, мы действительно должны действовать, по первой возможности».
«Отклонено».
"Почему?"
«Это очевидно, потому что это слишком опасно».
"Что это значит?"
«Ничего, в буквальном смысле. Вы двое можете быть в порядке, но что, если со мной что-нибудь случится?»
Ямасиро действительно не понимал, даже после того, как ему сказали об этом.
Ямасиро был немного ошеломлен. Юге нахмурила брови, а с другой стороны, Миёси был все еще таким же спокойным, как и всегда. В отличие от них, он говорил неторопливо с «этим хлопотным» тоном.
«Это хлопотно. Вы оба, слушайте, особенно ты, Юге. Надеюсь, вы поймете причину, по которой вы были выбраны для этой миссии».
«Ха ... да?»
«Разве это не то, что вы можете понять, просто подумав об этом? Вы должны защитить меня. Независимо от того, что я, специальный сенсор, человеческий ресурс, который никогда не терпит неудачу в таких вещах, как обнаружение магии, верно? Как посланник, и в то же время вы были выбраны в качестве посланника и в качестве пользователя барьера ничего другого, кроме как защитить меня ценой своей жизни».
«Нет, это ...»
«Вы были отправлены только для того, чтобы гарантировать мою безопасность. В противном случае, как бы они отправили Независимого Экзорциста, который был очень занят, на эту далёкую гору?»
"......"
Эти слова - «очень занятый независимый экзорцист» действительно были правдой, и по словам Миёси ей также пришлось признать, что это было так.
Способности Специального Сенсера Миёси Тоуго были «сокровищем» Агентства Оммёдо. Это было хрупкое сокровище, которое не могло сражаться и даже не имело возможности защитить себя. Было разумной или даже естественной мерой размещение сильных «щитов» рядом с ним.
Но она была бессильна опровергнуть это, когда этот человек так великодушно сказал, что «я более дорогой человек, чем Ямасиро и Юге, поэтому я нуждаюсь в вас, чтобы защитить себя». Это было похоже на императора, провозглашающего команду своему слуге.
«Как ненадежно. Верно, Юге?»
"...... Хорошо ......"
«... Ну, Ямасиро, Юге и я должны воздерживаться от глупых действий, которые провоцируют окружающих нас. Я не могу тебя остановить, если ты хочешь действовать, несмотря ни на что, но если ты собираешься выбрать жреца Райана, без колебаний, как ты сказал, я призываю тебя спокойно подождать.
Это было по-настоящему бесстыдно, но Миёси безжалостно читал лекции Ямасиро. Ямасиро тоже долго размышлял над тем, принимается ли он за идиота.
Разговор в квартале был окутан тишиной. Только они оба были беспокойными.
Внезапно третий человек,
«Ах».
Он хлопал в ладоши, словно казалось, что-то придумал и медленно повернулся к Ямасиро.
«Подумайте об этом, я забыл об этом во время вчерашней неразберихи, есть кое-что, что я хочу подтвердить».
"Что это?"
«Запретная магия, в которой подозревается Тсучимикадо Харутора, действительно была ритуалом Тайзан Фукун, верно?»
"......Это так?"
До этого момента он не понимал намерения Миёси. Но он сказал, что не может игнорировать это. Ямасиро ответил серьезно.
Миёси услышал ответ Ямасиро и быстро подумал.
«Понятно, это неожиданно, но, конечно, я, возможно, догадался, что определить местоположение очень сложно».
"......"
«...... Офицер Миёси? Извините ... Что вы имеете в виду ...»
Утомленный, голос Ямасиро начал становиться нетерпеливым, когда тот сомневался. Это был опыт жестокого обращения со стороны раздражающего босса, хотя тот факт, что он был национальным первым классом Оммёдзи. Эти руки также заставили его терпение упасть до самых нижних пределов из-за их давления.
Сияющий Миёси закончил позитивной прокламацией.
«Хорошее время, Ямасиро, я настоятельно убедил вас подождать. Позвольте мне дать вам несколько советов о том, почему вы должны это делать».
«Почему так, Райан? Не должно ли наше Агентство Оммёдо» поддерживать нас?»
«Кроме того, этот вопрос приветствия Тсучимикадо Харуторы, который действительно рассматривали в монастыре из-за спора раньше !?»
«Скромный аджари обратился к Джоугену и другим ... Если мы просто узнаем его, как реинкарнацию Яко, разве у нас не будет времени, чтобы сделать наше дело?»
Реформаторы- аджари собрались в квартире Райана, критикуя своего лидера с бледными лицами один за другим. На самом деле, Райан полностью проиграл спор во дворе раньше. Из-за него их планы были полностью нарушены.
Но,
«Мы ничего не можем сделать, верно? Мы не предсказывали, что Тсучимикадо Харутора придет сюда вообще. Мы определенно не можем этого игнорировать».
«Тем не менее, нет смысла улучшать ситуацию с Джоугеном! Также, какова позиция, которую взяли эти Двенадцать Божественных Генералов?»
«Это потому, что мистический следователь Ямасиро сбежал! Если бы раньше этот человек имел больше смелости, результат был бы совершенно другим. Черт, этот парень мог бы просто ... В конце концов, он просто мальчик на побегушках. Я был поистине глупым, чтобы возлагать на него надежды».
- горько сказал Райан.
В любом случае прибытие Тсучимикадо Харуторы и принятие его во дворе означало, что Райан и другие реформисты действительно оказались в дилемме. Им пришлось с сожалением признать, что они не добились лучшего конца сделки.
Но,
«Давайте закончим это. У нас есть сообщение от Курахаси Гендзи, начальника Агентства Оммёдо. Агентство Оммёдо, которое он возглавляет, доминирует в волшебном сообществе - и всегда будет в будущем. Даже Джоуген и реинкарнация Яко не будут препятствием».
Райан обдумывал, глядя на лица своих товарищей, когда он сказал восторженными словами.
Конечно, даже Райана были амбиции и желания, он считал, что это безопасно.
Но выше этого, Храм Сейшуку должен сделать правильный выбор, присоединиться к Агентству Оммёдо и открыть храм.
Другие аджари не могли гарантировать свою безопасность, другим способом. Закон Оммёдо был изменен, и сила Агентства Оммёдо в настоящее время распространяется на все здесь. Они справедливо осознавали текущую ситуацию.
Нельзя сказать, что люди, живущие в храме Сейшуку, действительно «жили». По сравнению с людьми извне, почему именно они были практикующими, и почему их пришлось принудить к такой несвободной «жизни»? Даже для их магической подготовки, возможно, им нужно было изучить последние теоретические подходы Агентства Оммёдо, а не упрямо использовать их стратифицированные методы.
Предложение консервативной фракции Джоугена ничего не значило. Они просто боялись, что произойдут изменения.
«Прежде чем Божественные Генералы согласятся на слова Джоугена, но это определенно не было их истинными чувствами. Ямасиро, вероятно, думает об этом. Понятно, что им трудно действовать. Тогда нам нужно сделать что-то, чтобы сделать ситуацию более удобной чтобы они сделали ход».
Райан говорил со своими товарищами, также и про себя.
«Если мы добьемся успеха, мы сможем предоставить пользу для Агентства Оммёдо... Верно, на самом деле это шанс. Сейчас мы должны проявить смелость и действовать. Мы будем вырезать имена нас реформистов в долгой истории Храма Сейшуку. Это прекрасно. Все, приготовьтесь».
"......"

 

Часть 3
Акино, словно ветер, бежала в монастырь. 
Прыжок, и ее маленькое тело полетело как стрела, ветер, который она подняла, заставлял танцевать опавшие листья. Она бесстрашно летела среди плавных пейзажей.
В какой-то момент на ее голове выросли кроличьи уши. Сзади появился короткий, круглый кроличий хвост. Однако Акино не замечала или, может быть, ей просто было все равно, она продолжала бежать.
Она искала Хокуто, начав с первого зала внутри монастыря. В то время уши на голове внезапно сильно изменили направление, и она повернулись, ища присутствие Хокуто.
Она внезапно ускорилась.
Обычно она старалась не бегать в монастыре, так как ее ругали за то, что это опасно. Но сейчас это уже не имело значения. Она не заботилась о препятствиях на пути. Одним прыжком она перепрыгнула каменный фонарь. Со свистом она пробежала по упавшему дереву, ее взгляд метался во все стороны, в поисках Хокуто. Раздавался шорох того, как она ритмично ступала по опавшим листьям, она приподнялась и прыгнула через небольшой старый пруд. Большинство людей просто смотрели издалека, поэтому они не заметили Акино. Когда бы они заметили ауру и пришли проверить, к моменту их прибытия Акино уже давно бы покинула этот район. Девушка бежала через монастырь.
Она чувствовала тяжелую атмосферу в монастыре, пока она бегала здесь и там.
Одна вещь, которую она могла понять, заключалась в том, что на лицах каждого возникли тревога и замешательство.
Даже аджари и пожилые люди, которые обычно были эгоистичны, испугались, и были обеспокоены неизбежными изменениями. Огромное событие должно было ждать их в будущем. Это было настолько большое событие, что оно могло затянуть даже Акино, которая вообще ничего не могла сделать, по сравнению с сильными аджари и пожилыми людьми.
Однако Акино перестала беспокоиться. Она бежала легко и свободно, как порыв ветра.
Она осмотрела весь храм, но не нашла Хокуто. Может быть, она уже покинула монастырь? Тревога, которая внезапно переполнила ее сердца, заставляла ее грудь напрягаться. Но Акино тут же потрусила головой, отрицая свои подозрения.
Хокуто не была такой, кто даже ничего не сказал бы при уходе с монастыря. Хотя она знала ее совсем не долго, она поняла, какая она личность. Поскольку ее не было в храме, ей просто нужно было поискать в других местах. Акино ускорилась, бегая туда-сюда по монастырю.
Пробежав всюду, Акино наконец заметила Хокуто, когда вернулась в район за залом, в котором она была раньше. Она была удивлена. Она не думала, что Хокуто будет с монастырским сикигами - с этим Тенгу.
Место, в котором они находились, было самым концом монастыря. Кедровые деревья резко заканчивались в этой области, оставив широкое пространство. Так как в прошлом году из-за сильных дождей земля провалилась, там была большая трещина. Хотя это было не очень резко, но поверхность земли была четко раскрыта.
Перед ней стоял большой папоротник. Акино еще ускорилась и прыгнула.
Прыжок и в мгновение ока она вскочила на ствол кедрового дерева. Прыжок, прыжок – и так, она прыгала с одного ствола на другой, прыгая над группой папоротников, как акробатка.
Она полетела, как пушечное ядро, к месту где были Хокуто и Тенгу.
Акино внезапно вылетела из-за деревьев, и Хокуто развернувшись вскрикнула: «Ах !?». Акино все еще быстро приземлялась. Она скользнула по земле, делая все возможное, чтобы сохранить равновесие и не упасть.
«... Ах, ой!»
Она потерпела неудачу и упала в другом направлении.
Это действительно больно.
"...... О-Оу ......"
«Ах, Акино!» Что с тобой случилось? «Ах, ты в порядке?»
Хокуто побежала к, упавшей с неба Акино. Она почувствовала тот же сладкий аромат, что и раньше. Акино упала на спину. К счастью, ее очки не сломались от падения.
«Извини, я начала бегать, даже не подумав, когда искала тебя, Хокуто».
«Искала меня? Что случилось?»
«Это не ... Ах, но почему ты в таком месте, Хокуто?»
Подумай об этом, Акино, которая постоянно смотрел на Хокуто, повернула свой взгляд в направлении Тенгу.
«Почему ты с Тенгу-сан? Тенгу -сан снова что-то сказал?»
Сикигами, называемый Тенгу, стоял, как всегда, в маске. Он стоял в некотором отдалении от них. Его выражение не могло быть замечено на его огромном лице, из-за маски. Под тусклым небом, его фигура казалась горным монстром в глубоком кедровом лесу.
Конечно, он был знакомым сикигами Акино. Хотя она не опасалась его ... Инцидент вчера вечером ...
Хокуто тоже казалась смущенной.
«Ну, я не слишком уверенп. Этот сикигами внезапно появился, когда я возвращался после проверки ситуации в монастыре ... Он поманил меня, ничего не говоря, а потом я просто пришла посмотреть».
Выражение Хокуто, когда она видела Тенгу, было еще более запутанным, чем Акино. Тогда как Тенгу, позвавший ее, стоял там, ничего не делая. Акино подняла брови.
Действительно, Тенгу часто просто стоял на месте или бродил по монастырю, когда он не следовал чьим-либо указаниям. Иногда он также поднимался на деревья и в полной тишине стоял на ветвях деревьев.
Но она никогда не слышала, чтобы он кого-либо так звал. Конечно, если подумать, вчера вечером она впервые видела, как Тенгу говорил. Что именно произошло? Акино уставилась на Тенгу.
«Тогда Акино, почему ты здесь? Ты сказала, что искала меня».
«Э-э-э, это потому, что ...»
Акино немного затихла, когда его снова спросили об этом. Она потеряла импульс, который она имела всю дорогу, и почувствовала себя немного смущенной.
Она не могла быть такой. Если бы она была не так скромна, ее слова ни к чему не привели.
«Потому что я ... я очень беспокоюсь за Хокуто».
«Э-э-э-э, почему?»
«Потому что ты стала очень странной после того, как узнала, что Тсучимикадо Харутора придет. Как это связано с «целью», о которой ты говорила?»
Когда Акино сказала это прямо, голос Хокуто начал дрожать. Как и ожидалось, это было так. Акино вдохнула и продолжила говорить.
«Хокуто, похоже, ты сейчас в неотложной ситуации. Это похоже на то, как будто тебя загнали в угол, нежели просто не имение никакой свободы действий».
«Ты ... ты смогла это заметить?»
Акино честно кивнула на вопрос Хокуто.
«Поэтому я очень беспокоюсь о тебе, поэтому я пришла, чтобы найти тебя. Потому что ...»
Акино задыхалась, пока она говорила.
"Мы друзья......"
У нее был жар. Вероятно, она уже была красной. Ее сердце билось и уши тоже слегка дрожали.
«Акино ...» Хокуто была очень удивлена. Она плотно закрыла рот и отвернулась. На ее лице были написаны нерешительность и смущение. Хотя Хокуто ничего не говорила, Акино могла видеть, противоречие ее сердца.
Акино тоже ничего не говорила, ожидая ответа Хокуто. Нерешительность Хокуто под взглядом Акино медленно превратилась в решительность.
Затем,
«... Как ты и сказала, Акино».
Хокуто кивнула и призналась.
«Я пришла в темный храм, потому что узнала, что он придет сюда из предсказания моего отца. Я пришла сюда, чтобы встретиться с ним».
«...Тсучимикадо Харутора, твой друг?»
"Да......"
«Тсучимикадо.»
Тенгу внезапно заговорил. Они с удивлением повернулись в сторону сикигами.
Маска тенгу была на лице сикигами, поэтому, разумеется, было трудно читать его выражение или даже его взгляд. Но прямо сейчас они могли четко понимать, что сикигами смотрели на них двоих.
Тенгу медленно поднял свою длинную руку.
"Посмотрите."
Он указал на Хокуто.
«Хокуто, владеет мертвым человеком».
"............"
Глаза Хокуто расширились, когда она посмотрела на Тенгу. Акино продолжала слушать в замешательстве диалог между Хокуто и Тенгу.
«Хокуто, семья Тсучимикадо, дракон».
«... Почему ты это знаешь? Ты, что ты ...»
«Труп - семья Тсучимикадо, род, да?»
- спросил Тенгу. Акино мгновенно посмотрела на Хокуто.
Хокуто, заметив взгляд Акино, повернула лицо от Тенгу к Акино и спокойно улыбнулся. Затем она снова повернулась к Тенгу, выпрямив спину и подняв грудь.
Ее выражение напряглось. Хокуто ответила благородно на вопрос сикигами, ее черные волосы и повязанная на них лента качнулись.
«Да, я больше этого не скрою. Меня зовут Тсучимикадо Нацумэ, я была удочерена главной семьей Тсучимикадо вскоре после рождения и была воспитана в качестве следующей главы семьи. Тсучимикадо Харутора - мой друг детства».
"...!"
«Кроме того ... Это правда, что я мертвый человек. Прошлым летом меня воскресли после смерти ... Нет, я просто проснулась, и сейчас я все еще едва поддерживаю своё текущее состояние."
Те слова, которые наполовину знала Акино, продолжались.
Было бы ложью сказать, что Акино не была удивлена. Она получила настоящий шок. Это было бесспорно.
Но,
"Ясно."
Акино говорила, словно вздыхая. Хокуто застыла от удивления.
"Чего."
"...... А?"
«Хокуто, я думаю, что твоя ситуация становится страшнее от того, насколько ты драматична».
«Ах, Акино?»
Хокуто, похоже, смутилась от Акино, которая улыбалась, а не чувствовала себя напряженной. Она искренне говорила правду и полностью передавала ее.
«Ты понимаешь, Акино? Я - та, кто была воскрешена после того, как умерла, тебя понятно? Нет больших табу, чем это. Это было одно из самых оскорбленных запрещенных искусств ... Непростительная вещь. вам следует......"
«Эй, Хокуто».
"... А?"
«Хорошее и злобное изменение в зависимости от времени, повода и положения. Хокуто, возможно, умерла и была воскрешена запретной техникой, но никто здесь не заботится об этом. Ну, может быть, есть люди, которые заботятся, но я ничего не говорю об этом или ничего не делаю. Конечно, я тоже такая.
Эти слова были правдой.
Люди в монастыре были разнообразны. Кроме того, никто не беспокоился о чьем-либо прошлом. Если кто-то когда-то умер, то в лучшем случае они могут чувствовать себя немного неудобно вокруг них, но способ, которым они обращались с ней, не изменится. Возможно, это немного отличалось от «внешнего мира», но «Храм Сейшуку» был таким местом.
Конечный пункт назначения людей которым больше некуда идти. Это был храм Сейшуку. Таким образом, в монастыре было много людей с различными обстоятельствами, прошлым, злом и судьбами. «Судьба Хокуто» была всего лишь одним из них.
Что еще более важно, судя по нынешним обстоятельствам, казалось, что Хокуто не сделала ничего невероятного. Она не виновата в том, что родилась и выросла, и она, вероятно, не подумывала и не организовывала нечто вроде своего воскресения после смерти.
Тогда Хокуто, которую знала Акино, не была лжецом или злодеем, а была просто Хокуто. Это была самая счастливая вещь.
«Значит, тебе не нужно так винить себя».
«Аа»
«Нет. Хокуто красивая, нежная и такой хороший человек. Даже если ты наполовину жива или мертва, Хокуто есть Хокуто».
Акино говорил естественно, и Хокуто не шевелилась, как будто ее оглушили.
Ее красивые глаза были настолько широко открыты, что могли выскочить. Почему слова Акино смогли так тронуть ее сердце?
Казалось, она правильно передала их. Акино застенчиво хихикнула.
Однако,
«... Так вот как это было».
Голос, внезапно возникший голос, исходил не от Тенгу. Это был голос молодого человека.
Акино и Хокуто внезапно развернулись, как будто их ударили. Они посмотрели на кедровый лес, из которого только что вылетела Акино. С другой стороны, от папоротников, покрывавших корни деревьев, стоял мужчина в костюме.
«Я должен признать, что Миёси Туго действительно очень ценен».
Молодой человек произнес с шармом в голосе.
"...Порядок."
По его словам, он сделал печать с помощью запястья. Печать пламени , мгновенно сожгла папоротники.
Акино всем телом вздрогнула от испуга. Молодой человек медленно поднялся по открытой тропе.
Это была первоклассная магия. Сенсоры также использовали магию огня. Но магия, которую контролировал молодой человек, практичная и немного грубая, была очень эффективной, придавая Акино зловещее предчувствие.
Хокуто быстро вышла вперед, чтобы защитить Акино. Только тогда сикигами Тенгу, медленно развернулся, но в то время молодой человек видел только Хокуто. Хокуто с решительным выражением приняла боевую стойку, спокойно наблюдая.
«Тсучимикадо Нацумэ».
- объявил молодой человек.
«Я не могу забыть, это имя, несмотря ни на что. Особенно сейчас, когда скоро придет Тсучимикадо Харутора».
У Акино внезапно возникла мысль, когда она задавалась вопросом, кто же этот человек. В храме Сейшуку было всего три человека, которые Акино не знала. Это были Божественные генералы, отправленные Агентством Оммёдо. Однако среди них была одна женщина и один человек в возрасте.
Тогда остался только один человек.
«Я Ямасиро, мистический следователь».
Молодой человек сказал свое имя.
«Я не знаю, насколько вы важны для Тсучимикадо Харуторы... Но, по крайней мере, он сознательно использовал запрещенную магию, чтобы воскресить вас после смерти. Вероятно, вы можете стать козырем. Сейчас я верну вас назад.
Глаза Хокуто мгновенно стали остры. Рот молодого человека изогнулся в насмешливой улыбке, когда он с радостью вышел.
Террасная горная дорога была соединена с храмом Сейшуку.
Оммёдзи стоял перед этой горной дорогой, поднимая голову, чтобы посмотреть на вершину горы.
Гора была покрыта большими древними кедровыми деревьями. Горная вершина была окутана серыми облаками. Даже небрежно оглядываясь, он чувствовал, что долгое время что-то накапливалось от впечатляющего внешнего вида. Это было похоже на отдаленную гору.
Оммёдзи кивнул, бормоча «ностальгически», когда он повернулся, чтобы посмотреть за спиной.
Там стояла древняя складское помещение. Это был дизайн, совершенно отличный от Пардного-зала, который он знал, но, похоже, оно звалось так же.
В этот момент к Парадному залу подъехал грузовик. Взгляд Оммёдзи снова вернулся к Горе Северных Звезд, и он достал сотовый телефон.
«... Сэнпай? Что у вас?»
«Они уже развернуты».
«Понял. Тогда я иду».
Он закончил звонок, и на его лице появилась спокойная улыбка.
«Вы двое, готовы?»
"Конечно."
"Да..."
Оммёдзи кивнул на эти невидимые голоса, а затем пошел.

 

Глава 4 Оммёдзи на горе 

 

Часть 1
Это был худший момент, чтобы сбежать. Нацумэ стиснула зубы, глядя на Ямасиро.
Она так старалась, проскользнуть в монастырь, скрыв свою личность, но ее истинное «я» обнаружил один из мистических следователей Первого класса Оммёдзи. Худшая ситуация и в самое не подходящее время.
Ямасиро незаметно приблизился к Нацумэ, наблюдая за ней. Нацумэ избегала встреч с Божественными Генералами, и она считала, что достаточно хорошо скрыла свою ауру, но это оказалось слишком наивно.
Хоть Нацумэ и была возмущена своей оплошностью, но сразу же сосредоточилась на ситуации. К счастью, Харутора появится в темном храме сегодня. Ей просто нужно было выиграть время, пока он не появится, и у нее были необходимые для этого магические навыки.
......Верно. Даже если противник был Божественным Генералом. Она могла принять удар. Нацумэ мгновенно настроила свое сознание, позволяя магической энергии исходить со всего ее тела.
"...... Хммм." Ямасиро фыркнул, увидев Нацумэ.
Но, с другой стороны, Нацумэ не могла игнорировать Акино, которую она прикрывала собой. Акино напряглась и застыла.
Хотя «ученики» Храма Сейшуку постоянно подвергались магической практике, Нацумэ узнала вчера, что Акино не получила обучения в качестве практика.
Она не могла втянуть ее в это, и ей пришлось рассмотреть возможность того, что ее поймают и используют в качестве заложника. По возможности, она хотела бы поменять место битвы, но неизвестно, удастся ли.
Затем вспомнилась еще одна вещь -
«... Тенгу, вероятно, не твой сикигами».
Ямасиро медленно взглянул на тенгу сикигами. Разумеется, Ямасиро знал о существовании этого Тенгу, и он смог сделать вывод, что сикигами, скорее всего, Нацуме не принадлежал.
«Может быть, этот ребенок сикигами? Она довольно «странный» ребенок, это точно».
Когда он упомянул об этом, уши Акино исчезли. Акино вздрогнула, испугавшись слов Ямасиро.
Нацумэ сразу же произнесла: «... Тенгу? Могу я доверить вам безопасность Акино?»
«Х-Хокуто?»
Акино сказала, что тенгу сикигами повиновался приказам людей в монастыре. Нацумэ только вошла в монастырь, но этот сикигами казался довольно близким Акино, выросшей в монастыре.
Как и ожидалось, Тенгу медленно кивнул, выражая согласие. Она была очень благодарна. Но не могла просто бросить ее охранять. Сила Тенгу все еще была неизвестна, и она не была уверена, насколько она может доверить ему это. Кроме того,
«Ты тоже довольно странная, Тсучимикадо Нацумэ». Ямасиро сказал это спокойным тоном, пристально глядя на Нацумэ. Выражение Нацумэ зациклилось на его словах.
«Если я правильно помню, ты училась в Академии Оммёдзи до прошлого года, и была вместе с Тсучимикадо Харуторой в сорок седьмом наборе студентов. Другими словами, вы, ребята, мои кохаи. Я был учеником академии Оммёдзи, сорок пятого набора».
Нацумэ держалась, чтобы ее глаза не дрогнули. Разница в два года, с того момента как Нацумэ поступила в академию. Хотя между первокурсниками и старшекурсниками было очень мало контактов, она должна была слышать слухи о ком-то, способном получить квалификацию «первый класс Оммёдзи».
Вероятно, ожидая подозрений Нацумэ, Ямасиро сказал.
«Мне нечему было учиться уже после второго курса в Академии Оммёдзи, но, если бы я знал, что кто-то из семьи Тсучимикадо, или реинкарнация Тсучимикадо Яко поступит в академию, было бы неплохо остаться еще на год. Как прискорбно.
"............"
Это означало, что он ушел к тому времени, когда Нацумэ и другие поступили.
Выпускники Академии Оммёдзи в основном шли работать в агентство Оммёдо.
«Как неожиданно для студентов одной академии встретиться в таком «грязном» монастыре, какая ирония».
На лице Ямасиро появился вид «иронии», когда он произнес это. Это было действительно «иронично», но Нацумэ было не до шуток. Противник был Божественным Генералом, профессионалом в магии, направленной на человека. Нацумэ хорошо знала, насколько сильны они были.
«Но почему ты здесь? Я предполагал, что ты действуешь вместе с Тсучимикадо Харуторой. Ты пришла сюда на разведку?»
"............"
«Ну, что бы то ни было. У нас нет времени».
Ямасиро сказал это совершенно безмолвной Нацумэ, а также потерял интерес к дальнейшему преследованию. У Ямасиро была ясная уверенность на лице, он подумал, что небрежность врага — это хороший знак.
Несмотря на его отношения к Харуторе, тот факт, что он упомянул Академию Оммёдзи, был, вероятно, потому, что он был немного заинтересован Нацумэ в качестве кохая Академии Оммёдзи. 
"...... Х-Хокуто."
Акино тихонько позвала ее сзади.
Ее тело дрожало. Сердце Нацумэ было наполнено извинениями перед Акино. Ей только что была дарована доброжелательность ее наивной, блестящей личности, а она втянула ее в неприятную ситуацию. Но эти мысли прервались. Она обязана отправить ее обратно в целости и сохранности.
«Акино, оставь меня и вернись в монастырь с тенгу сикигами. Все в порядке, с твоей скоростью ты должна быть в состоянии мгновенно вернуться».
«Как же так! Я ... я не могу оставить Хокуто одну в этом месте!»
Отчаянно пыталась выговорить Акино.
"...!? Приготовься!"
В ту же секунду, Нацумэ за мгновение создала защитный барьер, бросив защитный талисман, обездвиживающие золотые цепи, выпущенные Ямасиро, мчались к ней. Волшебная стена сильно содрогнулась от столкновения магии.
...Так быстро!?
Ему не нужно было произносить заклинание, он не создал руками печать, и он не переработал магическую энергию. Хотя магия была относительно неполной, победитель будет определен, если она справится с лобовым ударом.
«Эй, не заставляй меня напрасно тратить время».
Произнеся спокойным тоном, Ямасиро сократил расстояние между ними.
Сзади раздались крики Акино. Нацумэ поменяла положение руки, поддерживающей магический барьер, одновременно перерабатывая магическую энергию. Затем она бросила второй защитный талисман, но на этот раз она переписала магию. Она соединила магию талисмана с магической стеной.
«Отклони! Приказываю!»
После поглощения второго защитного талисмана, магический барьер мгновенно увеличился. Магические снаряды попали по барьеру. Она заставила магическую стену выйти из-под контроля, защищаясь от обездвиживающих золотых цепей, постоянно летевших со стороны противника.
"...... Тц."
Ямасиро цокнул языком, уворачиваясь, от магического барьера. Она атаковала его, бросив прямо на него неконтролируемый магический барьер. Ямасиро смотрел на Нацумэ холодным взглядом.
Нацумэ в мгновение ока отбежала в право, чтобы отдалится от Акино, воспользовавшись моментом прекратившейся атаки Обездвиживающих Золотых Цепей. Ямасиро был противником, с которым Нацумэ не сможет справиться, одновременно защищая Акино. Тенгу сикигами начал приближаться к Акино, как и обещал, будто заняв роль Нацумэ. Акино не могла двинуться от страха и стресса, поэтому неплохой идеей было заставить сикигами отвести ее в безопасное место.
Ямасиро раздраженно крикнул:
«Я сказал, не заставляй своего сэнпая попусту тратить время, кохай».
Из переднего кармана своего костюма он достал два талисмана и бросил их. Это были сикигами. Появилось два абсолютно синих кота сикигами. «WA2 Талисман Кота», магической корпорации, сикигами, которых обычно используют мистические следователи. Только сформировавшись оба кота прыгнули на противника. Хотя они были просто обычными, коммерческими искусственными сикигами, под контролем Божественного Генерала их аура и мобильность были на другом уровне. Они разделились, чтобы атаковать Нацумэ, как львицы во время охоты.
Нацумэ отбежала, создавая печать. «Сузаку! Генбу! Бяко! Куджин! Нанто! Хокуто! Сандай! Гёкуджо! Сэрию!»
Нацумэ внезапно остановилась и развернулась, скрестив руки. В то же мгновение перед Нацумэ сверкнула, заполненная магической энергией сеть. Кудзикири. Ее черные волосы развивались позади нее, словно от сильного ветра. Оба, прыгнувших сикигами остановились, столкнувшись с куджикири. Но,
«Поток и Связать. Приказываю».
Атака Ямасиро попала через секунду после того, как были остановлены сикигами. Он взял Талисман двумя пальцами и бросил его, повторяя заклинание. Это был водный элемент. Магия стала потоком, который несся по земле, приближаясь к Нацумэ.
Нацумэ хотела вытащить талисман древесного элемента, но она ожидала еще магии противника. Она вытащила талисман металлического элемента и с размаху бросила его.
«Металл уничтожь дерево! Приказываю!»
Волшебный поток, который выпустил Ямасиро, вот-вот попадет в Нацумэ. Как только она подумала, и потоп мгновенно превратился в древесную лозу. Сеть древесных лоз, несущих водную ауру, была магией, сформированной на основе концепции генерации пяти элементов «вода порождает древесину».
Но все разрушилось острым куском металла, появившимся из талисмана металлического элемента. Взаимодействие пяти элементов - металл побеждает дерево. Тем не менее, древесная аура была быть усилена водной аурой, и металлическая аура Нацумэ не смогла полностью нейтрализовать ее. Отрезанные лозы начали расти из отрубленных концов. Растущие лозы бросилось в сторону Нацумэ.
...В таком случае!
«Ом бишибиши каракара шибари севака!»
Ее пальцы плавно сменили печать Дхармакакры на печать магического связывания. Обездвиживающие золотые цепи. Лозы были окончательно остановлены после того, как чары связали магию противника.
Но как раз тогда два кота уже восстановили свою мобильность, и Ямасиро выпустил следующие заклинание.
«Затвердеть и укрепить, Приказываю!»
Ямасиро присел, чтобы положить талисман на землю, в этот раз талисман земляного элемента. Взаимодействие пяти элементов, как и в прошлый раз. Другими словами, земля пораждает металл.
После того, как она отскочила назад, острые металлические осколки попали в то места, где только что были ноги Нацумэ, и эти земляные зубы постоянно тянулись вверх, преследуя Нацумэ.
Земляная аура, вызванная магией, стала металлической аурой. Как и ожидалось, это было взаимодействие пяти элементов. Но это было бесполезно, даже если она увидела повторенную магию противника. Сразу после того, как Нацумэ избежала атаки из-под ног, две синие кошки прыгнули на нее с двух сторон. Даже если бы она могла использовать те же защитные методы, чтобы нейтрализовать магию, она бы не успела разобраться с двумя сикигами. Более того, Ямасиро уже взял следующий талисман.
Его непрерывные, бессмысленные волны атаки были чисто для того, чтобы запечатлеть действия Нацумэ, и последующие атаки заключались только в том, чтобы загнать Нацумэ в угол, чтобы не разобраться с ней мгновенно. Его тактика заключалась в том, чтобы настойчиво давить на нее и сохранить ее жизнь не убив.
... Если это то, что затеял противник!
Она победит. Нацумэ приняла решение и прекратила уклоняться. Она сконцентрировала все свое внимание на своей магии, очистила магическую энергию и сформировала основную печать.
“Ноумаку сараба татагятеибяку сараба боккеибяку сарабата тарата сенда макаросяда кен гякигяки сараба бигиннан унтарата канман!”
Это была магия Огненного Царства Акалы.
Пламя, вспыхнувшее из тела Нацумэ, закрутилось вихрем вокруг девушки. Ее черные волосы поднялись над ее головой.
Волшебная энергия металлической ауры, пробивающаяся сквозь землю, бесследно рассеялась после столкновения с огнем Нацумэ. Огонь побеждает металл. Оба приближающихся кота были также обожжены и вынуждены отступить. Столб огня, достигающий неба, начал смешивать тусклые облака. Ямасиро остановился.
"... Хо." Ямасиро сузил глаза и произнес. Холодная, насмешливая улыбка наконец исчезла с его лица.
«... Макаросяда кен-гякигьяки сараба-майиннан-некрата-канман!»
Нацумэ направила свою яростную магию Огненного Царства в Ямасиро. В то же время она использовала магию скрытности. С самого начала ей не нужно было побеждать его. Ей просто нужно было сбежать, пока не прибудет Харутора.
Магия Огненного Царства должна ослепить противника. Она собиралась воспользоваться этим моментом, чтобы убежать в горный лес -
«Ты уже собираешься сбежать? Ты слишком наивна, думая, что сможешь выиграть с этим».
Голос Ямасиро исходил из магии Огненного Царства, и Нацумэ, собиравшаяся сбежать, повернула голову, чтобы «увидеть» Ямасиро.
Ямасиро поставил барьер для защиты от Огненного царства, и уничтожить его было совершенно невозможно, так как она полностью потеряла контроль над магией Огненного Царства. Тем не менее, магия огненного царства, на которую она пустила всю свою энергию, все еще сохраняла свою силу. Ямасиро не должен быть готов убрать барьер и атаковать Нацумэ из-за магии Огненного Царства. Она могла убежать! Нацумэ верила в это.
Внезапно что-то пролетело как стрела над головой. Отражаясь в глазах Нацумэ после того, как она развернулась, это была синяя птица, пробивающаяся сквозь облака.
«Ласточка хлыст» !? "
Она не успела уклониться от нее. В момент, когда голубая ласточка собиралась врезаться в грудь Нацумэ, ее перья стали хлыстами, расширившимися, чтобы спутать тело Нацумэ.

«Аа!?»
Ее ноги были выбиты из под нее и сразу после этого она почувствовала, как падает.
Ласточка хлыст был искусственным, связывающим сикигами, который использовали Мистические Следователи, так же как и талисман кота. Подобно тому, что её название подразумевало, ее перья стали хлыстами, которые переплелись вокруг тела Нацумэ и связали ее.
Когда Нацумэ удалось встать на ноги, она почувствовала, как крылья ласточки хлыста расширяются и скручиваются вокруг ее колен, чтобы связать свою цель. Подумать о том, Swallow Хлысты крылья были созданы со слабой магией обездвиживающих золотых цепей, малой мощности, чтобы часто активироваться против цели. 
...Но как? Когда он его использовал?
Нацумэ нигде не должна была быть небрежной. Не было никакой причины, по которой она не смогла бы замечать, как Ямасиро вызвал Ласточку хлыст.
Но, «... я дождался его в воздухе, прежде чем вступать в контакт с тобой. У меня есть верх, верно?»
Магия Огненного царства, начала исчезать. Ямасиро отклонил ее в сторону с помощью барьера, словно подражая методам Нацумэ.
Ямасиро улыбнулся.
«Хорошо, это очень хорошо для ученика, второго года. С таким умением ты даже можешь получить квалификацию профессионального Оммёдзи... Но я не уверен, сможет ли объект запрещенной магии работать в агентстве Оммёдо».
Ямасиро слегка пожал плечами, говоря это.
Нацумэ сжала зубы, упав на землю, ее черные волосы рассыпались по ее лицу. Магия Огненного Царства потратила всю силу Нацумэ. Но Нацумэ не могла «увидеть» следов нарушения в ауре Ямасиро, сопротивлявшегося ей. Казалось, он даже не был серьезен. Несмотря на то, что он был молод, его статус как Божественного генерала не был необоснованным.
«В любом случае, ты кохай, поэтому я не буду относиться к тебе грубо. Веди себя смирно».
Ямасиро высокомерно сказал Нацумэ, засунув руки в карманы брюк. Его лицо носило холодный, проницательный взгляд, уникальный для профессиональных мистических следователей.
Однако, когда Ямасиро подошел к Нацумэ, он внезапно остановился.
Акино подбежала к неподвижной Нацумэ. Тенгу сикигами был вместе с ней.
"Что !?" Нацумэ была безмолвна.
Нацумэ сосредоточила свое внимание на Ямасиро с тех пор, как началась магическая битва, и она поверила, что тенгу- сикигами заставил Акино вернуться в монастырь. Но прямо сейчас Акино расправив руки стала перед Ямасиро, даже не скрыв свои кроличьи уши исключительно ради защиты Нацумэ.
«Акино, нет!»
«T-Тенгу-сан! Пожалуйста, помоги мне освободить Хокуто».
«Почему ты вернулся?»
«Разве это не очевидно? Мы друзья!»
Нацумэ могла только крепко стиснуть зубы и с обидой посмотреть на Тенгу. Он подчинялся приказам людей в храме, поэтому, возможно, Акино приказала вернуть ее к Нацумэ. Хотя она думала, что это имеет смысла, казалось, что она недостаточно разумно понимает ситуацию.
С другой стороны, Ямасиро безмолвно смотрел на прерывающего его ребёнка и сикигами.
"............"
Он нервно фыркнул, его руки все еще были в карманах.
Затем два кота сикигами, обожженные магией Огненного царства, слева и справа нацелились на Нацумэ. Они также планировали связать Акино и Тенгу.
У нее не было другого выбора, кроме как использовать е? – с горечью подумала Нацумэ.
«... Акино, пожалуйста, отойди от меня».
«Нет!»
«В таком случае, пожалуйста, спрячься за Тенгу и пригнись к земле».
«А?»
"Скорее!"
Когда крик Нацумэ раздался в ушах Акино, она мгновенно двинулась со своей скоростью, оставляя после образы. Скорость была настолько высока, что даже заставила Нацумэ, поручившей ей сделать это, не верить собственным глазах. Даже бессловесный Ямасиро ругал себя за то, что был небрежен.
Спрятавшись за тенгу сикигами, Акино осторожно присела на землю, как сказала Нацумэ.
Нацумэ поднял голову, глядя на двух синих котов.
Затем,
«Хекиреки, я рассчитываю на тебя!»
Мгновение--
С резким взрывным звуком Нацумэ покрылась ослепительным светом. Ласточкин хлыст, связывающий ее тело, мгновенно превратился в золу. Затем искажения появились также и у тенгу сикигами, бывшим на ее стороне. Акино, лежавшая на земле, тоже завопила «Ик !?» От испуга.
"Чего!?"
Ямасиро рефлективно изменил свою позицию, когда Нацумэ вскочила, освободившись от ее пут. Когда она встала, ее тело было покрыто искрящимися молниями. Электричество постоянно проскакивало сквозь куртку, которую она носила.
Это была молния.
«Может ли это быть? Магия молнии !?»
Ямасиро шевелил руками, быстро формируя печать. И в тот момент, когда он поднял барьер,
«Ха!»
Нацумэ махнула правой рукой в перчатке.
Вспышка.
Яркая желтая молния от правой руки Нацумэ оставила выжженные следы между ней и Ямасиро. Затем раздался громовой гул. Сразу после этого раздался звук удара. Молния попала в барьер, а ноги Ямасиро скользнули назад. Воспользовавшись этой возможностью, Нацумэ взмахнула обеими руками, и бесчисленные выстрелы молнии мгновенно разорвали воздух. Коты сикигами, находившиеся в режиме ожидания, прыгнули к голове Нацумэ, но, как и Ласточка хлыст, они мгновенно превратились в пепел вместе с их талисманами сикигами.
«Ты даже не использовала талисман - Нет!» Сикигами! Защитный сикигами !? »
Ямасиро выкрикнул верный ответ. Это был высокоуровневый искусственный оборонительный сикигами Хекиреки. Он не был материализован, это был специальный сикигами, который следовал указаниям своего хозяина. Первоначально это не был сикигами Нацумэ. Это был оборонительный сикигами, специально предоставленный ей от необычного бывшего экзорциста, в настоящее время действующего как мастер Нацумэ . Это был один из козырей Нацумэ.
«Тенгу! Пожалуйста, уходите с Акино!»
В воздухе распространился запах гари. Это правда, что Хекиреки был довольно мощным сикигами, но его способности были чрезвычайно специализированными, и поэтому его масштаб был ограниченным. Магия молнии была, довольно сложной, и трудность в управлении Хекиреки была очевидна. Вот почему контроль над ним был сложной техникой.
Тем не менее, магия молнии отличалась от большинства других магий. Результат был видим сразу после использования, и это была магия, которая активировалась одним взмахом, невозможно было изменить или настроить ее. Это было волшебство, которое невозможно было правильно понять без надлежащей решимости.
Но сейчас не время колебаться.
«Нумаку санманда ботанан индорая севака!»
Она сформировала печать Индры, бога молнии, и произнесла свою мантру, чтобы укрепить связь духовной власти с Хекиреки. Она налила магическую энергию в Хекиреки и направила магию на противника.
Яростная молния попала по Ямасиро.
«Тч!»
Ямасиро поддерживал барьер. Но атака магией молнии поразила цель в момент, когда «уклонение» было невозможно.
Ямасиро сузил глаза.
«Я помню, что в Имперском Оммёдзи есть что-то такое! Акада на востоке! Шиютако на западе! Сацуйтеро на юге! Содамани с севера!»
Он повторил заклинание «молниеносной» магии Имперского Оммёдзи. Хотя это использовалось редко, это был действительно обычный метод борьбы с магией молнии. Но это не было волшебством, которое запечатывает магию молнии. Это была просто магия «аннулирования».
Но будет хорошо, если Нацумэ не сможет попасть. Она без передышки бросала разряды молний. Яростный гром заполнил его слух и заставил его кожу вибрировать. Вспышки выжгли его сетчатку, и его взгляд побледнел. Было бы хорошо, если бы она не попала прямо в него, этого было достаточно, чтобы просто заградить его.
Нацумэ проверила текущее состояние Акино. Тенгу сикигами решил, что быть рядом с Нацумэ было очень опасно, поэтому он отнес Акино и посадил ее на землю. Если бы она просто продолжала подавлять Ямасиро всей своей силой, как это, она могла бы избавится от преследования. Затем она могла убежать в горный лес с Акино и Тенгу. Но,
«Я действительно недооценил тебя, кохай! Я изменил свое мнение о тебе, поэтому я тоже начну драться».
Даже когда он избегал ударов молний, они должны были отдаться ему огромными разрядами, просто случайно ударяясь поблизости.
Однако Мистический следователь убрал свой барьер. Держа в руках несколько талисманов. Талисманов сикигами.
Затем он наполнил талисманы магической энергией -
Нацумэ начала бояться, чувствуя отвратительное присутствие.
«Придите! Злые духи! Приказываю!»
Ямасиро не бросил волшебные талисманы. Скорее, он крепко сжал их в руке, а затем клубы черной миазмы просочились между его пальцами. Они сформировали странные капли, и казалось, что в этом черном тумане родилась страшная пульсация. Хотя они были облаками, они, казалось, имели вязкость, как расплавленный металл. Более того, Нацумэ очень хорошо помнила чувство этой миазмы.
«Кодоку!» Думаю, что ты используешь запретную магию ».
Раньше Нацумэ видела фанатичного последователя Яко, контролирующего кодоку. Но кодоку в то время, несомненно, отличался от того, которых контролировал Ямасиро с точки зрения количества или качества миазмы.
Кодоку были полны предвкушения. Когда она подумала, их поверхности внезапно раскололась, и в черном тумане появились гигантские глазные яблоки.
Глаза, моргающие сзади и спереди, все обратились к Нацумэ.
"Идите."
Кодоку практически закричали, бросившись в сторону Нацумэ.
Мурашки пробежали по всему телу Нацумэ, но она встретила группу кодоку без капли трусости. С грохочущим звуком она создала барьер молний. В тот же момент, он остановил движение кодоку и начал сжигать их снаружи. Но,
......Это плохо. Если так продолжиться ......!
Магия молнии использовалась не часто. Её нельзя было непрерывно применять без какой-либо духовной силы. Хотя существование Хекиреки более или менее компенсировало эту ошибку, было довольно интенсивное потребление силы. Если бы она не поторопилась и не решила, духовная сила Нацумэ могла бы иссякнуть.
«... Хм. Ты еще слишком молода».
Ямасиро с гордостью улыбнулся, и Нацумэ внезапно поняла.
Один кодоку облетел Нацумэ справа и скрылась. Она не ожидала, что он набросит магию скрытности на кодоку. Правая рука Нацумэ рефлекторно вскинулась, и электричество пробежало по ее штанам. Молния, выпущенная из ее пальцев, ударила по кодоку.
Но сила была слишком слабой. Извивающийся черный туман разрушился только на половину. Остатки скользили по воздуху, и когда он приближался к Нацумэ.
Её задело. Когда Нацумэ подумала об этом, ее тело внезапно поднялось.
... ЭЭэ!?
Ее тело повисло в воздухе, поднятое мощной силой. Казалось, она летит по воздуху. Когда она пришла в себя, она уже летела назад. Она отчаянно повернулась, чтобы посмотреть, и увидела тенгу сикигами одной рукой, державшего Акино за воротник.
"Ты?"
Тенгу сикигами слегка упал на землю позади них, держа Акино и Нацумэ.
«Хокуто!? Т-ты в порядке !?»
«Акино ......»
Ямасиро с другой стороны цокнул языком. «Тц!» Она была спасена. Нацумэ с поблагодарил тенгу сикигами.
«Х-Хокуто, ты невероятна, такая потрясающая. Я не знала, что ты такая сильная. Ты действительно, действительно потрясающая».
Акино бросилась дальше. Нацумэ была спасена, так что все, что она чувствовала, было беспомощность.
Несмотря на это, Нацумэ неосторожно улыбнулась.
Это было из-за того, что уши Акино выглядели так мило, прыгая туда-сюда.
«... Зови меня, Нацумэ».
«А?»
«Не было ложью называть меня Хокуто, но это не то, как меня звали раньше».
Вначале Акино была ошеломлена, а затем кивнула.
«Нацумэ, ты действительно потрясающая».
«Нет, я не... И еще не конец».
Затем Нацумэ посмотрела в сторону Ямасиро.
Ямасиро посмотрел на тенгу сикигами. Затем он перегруппировал группу кодоку, готовясь найти возможность снова напасть.
Нацумэ смогла отдышаться. Она снова разожгла свой боевой дух и сосредоточила свое внимание на Хекиреке.
«На сараба татагйата ханнаманна ноу кьяроми!»
В умах присутствующих присутствовал соблазнительный, но жуткий, холодный женский голос.
Часть 2
«О, мой ...»
Миёси поднял голову и с удивлением пробормотал, сидя в плетеном кресле и читая книгу в своей комнате.
«Кажется, это переросло в магическую битву».
Приближается буря, - пробормотал Миёси. Юге медитировала рядом с ним, или, скорее ее попросили ждать все это время здесь.
Ее глаза расширились «эээ», и она повернулась лицом к Миёси.
"Ямасиро?"
«Да, похоже, он не смог запросить поддержку нормальными средствами. Ну, это было ожидаемо».
Миёси посмотрел вдаль. И Юге серьезно спросила.
«Противник действительно Тсучимикадо Нацумэ?»
«Девяносто процентов, хотя я не могу точно сказать».
Запретная магия, которую использовал Тсучимикадо Харутора, была магией «душ», которая была особенно табу среди запрещенной магии - ритуал Тайзан Фукун.
И человек, на котором он использовал ритуал Тайзан Фукун, ради воскрешения, была девушка из семьи Тсучимикадо - Тсучимикадо Нацумэ.
Из вышеизложенного агентством Оммёдо или непосредственного влияния начальника Курахаси даже спустя год этот вопрос по-прежнему строго контролировался. Семья Курахаси изначально была ветвью семьи Тсучимикадо. Вероятно, он решил, что это не так хорошо для секретов главной семьи.
В любом случае, Тсучимикадо Нацумэ была ключевым человеком, для связи с Тсучимикадо Харуторой, это было точно.
«Должны ли мы тоже пойти?»
«Если Ямасиро-ши там, то этого уже достаточно».
"Но."
«Во-первых, даже если мы поторопимся сейчас, это просто приведет к хаосу».
"Ясно."
«И если ты уйдешь, то кто будет защищать меня?».
"...... Хааа."
Ямасиро был национальным первым классом Оммёдзи -мистическим следователем, специалистом в магии против людей. Специальный сенсор Миёси не имел большого значения в битве, в отличии от мистического следователя Ямасиро и экзорциста Юге, привыкших к устранению духовных бедствий. Очевидно, что первый был более полезен в этом типе битвы.
Не обращай внимания на Тсучимикадо Харутору со его двумя сильными сикигами. Не было никакой причины, по которой он не сможет справиться с Тсучимикадо Нацумэ как со своим противником.
«Кроме того, у нас есть наши собственные посетители».
«А?»
В тот момент, когда Юге ответила на это, она также заметила движения поблизости. Она тут же подняла барьер внутри комнаты.
Но,
«Юге-ши, барьер должен покрыть только тебя и меня. Они не смогут войти, если ты накроешь комнату».
"......Все в порядке?"
«Те люди не предпримут никаких действий, чтобы спровоцировать Агентство Оммёдо».
Подумай об этом, посетители были из реформистской фракции. Юге скорректировала диапазон барьера и ограничила его вокруг нее и Миёси.
В итоге люди монастыря с громким топотом ворвались в комнату.
Юге медленно встала со стула.
Их было восемь.
Хотя их одежды были разного цвета, все они обладали сильной аурой. Возможно, все они были аджари. Первым вошел Райан, его глаза блестели на его бледном лице. Как они и предполагали, он возглавлял членов реформистской фракции храма Сейшуку.
Райан заговорил с сидящим Миёси.
«Простите, Миёси-сан. Могу я спросить, где Мистический следователь Ямасиро?»
"Он просто ушел."
"Куда?"
«Прямо сейчас он должен быть на краю монастыря, у него там кое-какие дела».
«Черт, в такое время!»
Безмолвная Юге быстро шагнула вперед к проклятию Райан. Просто это движение заставило аджари напрячься.
«Могу я спросить, какое у тебя дело? Разве ты не думаешь, что в таких обстоятельствах, слишком абсурдно, вламываться с таким количеством людей?»
«Говоря об этом, разве ваше заявление ранее не было гораздо более абсурдным. Только подумать, что вы примите Тсучимикадо Харутору, которого Агентство Оммёдо так хочет. Что именно вы намереваетесь сделать?»
«Я не помню, чтобы что-то говорил о принятии. В свете вашей ситуации трое из нас сказали, что мы соглашаемся на ваши методы. Но если темный храм действительно примет его, Агентство Оммёдо не сможет больше смотреть сквозь пальцы на Храм Сейшуку. Вы, вероятно, можете себе представить, какие будут контрмеры.
«... Юге-ши, тебе не нужно высказывать свои собственные мысли».
«Да, мои извинения».
Юге с готовностью признала свою ошибку. Тем не менее, каждый мог заметить, что они просто играли. Последняя часть ее заявления была советом, а также предупреждением. Эти слова хорошо говорили о позиции человека. Сама Юге уже рассматривала разные способы борьбы с Храмом Сейшуку.
Услышав слова Юге, Райан развернулся, чтобы взглянуть на своих товарищей позади него.
«Как и ожидалось, Агентство Оммёдо не будет игнорировать проблему Тсучимикадо Харуторы. Судьба Сейшуку будет определена сегодня. Мы не можем позволить Джоугену делать то, что он захочет даже ради будущего Храма Сейшуку».
Аджари громко взревел, отвечая на слова Райана.
Юге натолкнулась на непонимание, но Миёси молча сидел, наблюдая за Райаном.
«Жрец Райан, могу я спросить, что вы собираетесь делать?»
«Миёси-сан ... Нет,« Божественный глаз »Миёси Туго и« связывающая принцесса» Юге Мари, пожалуйста, дайте нам свои силы. Мы будем сопротивляться тирании Джоугена и поможем вам арестовать Тсучимикадо Харутору».
«Ох, как хлопотно».
- просто ответил Миёси.
«Я помню, что мы уже говорили во дворе, что будем сотрудничать с вами».
«Я понимаю ваши истинные чувства после слов Юге-сан. Вы сразу сказали, что будете следовать политике монастыря, поэтому вы тоже должны попытаться выслушать наши мнения, верно? Не все аджари в монастыре упрямы, как Джоуген. Все присутствующие здесь аджарии согласны с вашим предложением.
«Как неудачно, трое из нас признают только жреца Джоугена как представителя Храма Сейшуку. Хотя мы говорим с вами прямо сейчас, вы, возможно, не понимаете, что в конце концов нам нужно сосредоточить наши переговоры на Жреце Джоугене».
Тон Миёси нельзя было назвать вежливым. Тем не менее, его тон не изменится и к Джоугену. Он не особо намеревался принижать жрец Райана. Хотя он думал об этом, лицо, которым Райан смотрел на Миёси, было бледным и полным унижения и гнева.
Но Райан сразу же проглотил свой гнев и превратил его в мрачную улыбку.
«Ясно, возможно, нынешние обстоятельства действительно такие. Джоуген - настоящий представитель Храма Сейшуку, но в будущем это изменится».
Райан достал из своей одежды конверт. Юге по рефлексу влила в барьер больше духовной силы, чтобы укрепить его. Тем не менее, Райан был невозмутимым, доставая лист бумаги из конверта, а затем с моргнув передал его Миёси.
«Вы сможете понять, просто взглянув на это сообщение, что я уже связался с начальником Курахаси Гендзи из Агентства Оммёдо. Он уже ответил мне, сказав, что я буду отвечать за храм после того, как храм Сейшуку сольется с Агентством Оммёдо".
Райан говорил сдержанно, уверенно глядя лицом победителя.
Юге неосторожно посмотрела на лицо Миёси. Миёси беспомощно вздохнул и, наконец, встал с кресла.
Он молча взял конверт и открыл его, взглянул на содержимое, а затем поднял бровь. После того, как Юге слегка взглянула на содержимое, ее лицо стало напряженным от шока.
«Офицер, это так».
«Я могу сказать, что оно было передано через посредника». Миёси ответил на подозрения Юге.
"Чего?" Спросил Райан с непониманием.
«Что ты пытаешься сказать? Ты хочешь сказать, что мы не можем доверять правдивости этого сообщения?»
«Именно, как вы и сказали, вы не можете этому доверять».
«Вздор! Получше посмотри на конец послания, он имеет личную подпись начальника».
«Это ... Хорошо, почему бы вам не позволить своим товарищам стоящим за вами, подтвердить последнюю часть».
Сказав это, Миёси показал письмо перед собой.
После того, как Райан взглянул на сообщение, его губы скривились улыбкой. Но выражение аджари позади него резко изменилось, когда они увидели содержимое.
«Ч-Что! Эй, Райан. Что происходит?»
«Что именно вы хотите сказать? Не шутите. Где настоящее сообщение?»
"Ч-Что?"
Бледный аджари беспокойно спрашивал Райана. Райан непонимающе нахмурился.
Его взгляд вернулся к содержимому сообщения.
«Что не так в этом послании? Оно пришло непосредственно от начальника Агентства Оммёдзи».
После того, как она посмотрела на него, проверяя содержимое сообщения, вчерашняя женщина с серьезным лицом, стоявшая рядом с Райаном, произнесла слегка дрожащим голосом.
«Райан, как ты можешь «видеть» его?
«... Вероятно, он не может. Как и ожидалось, это послание было всего лишь чистым катализатором. Магия иллюзий была применена только к жрецу Райану».
Миёси подтвердил это, а затем сложил лист бумаги - вернее, «волшебный узор, покрытый следами чернил» - вернув его к первоначальному состоянию он отдал его женщине в очках. Она приняла это письмо, а затем сразу же открыла его среди своих спутников, проверив его снова. Затем раздались сердитые крики и стоны аджари. Райан наконец понял ситуацию, став свидетелем реакции его товарищей.
«Иллюзионная магия? Как?» Э-этот мистический следователь Ямасиро сказал мне, что письмо пришло вчера от начальника Курахаси».
«Да, тогда, как и ожидалось, это была проделка Ямасиро -ши. Понятно, вы тайно встретились с ним».
С безразличием говорил Миёси. Возможно, он уже в значительной степени понял всю ситуацию. Юге подавляла свое недовольство. Хотя это была часть ее миссии, она никак не могла привыкнуть к этим хитростям «политики».
"Проделка?" - пробормотал Райан, словно потерял свою душу.
«Т-Тогда как насчет переговоров, которые мы вели раньше?»
«Вы имеете в виду то, что было до нашего прихода? Ну, хотя Ямасиро-ши был мистическим следователем, вероятно, это был чистый вымысел, начиная с обращения к вам начальника мистических следователей Курахаси. Скорее всего, это было даже «Неофициальное» соглашение».
«Т-Тогда как насчет обещания, которые нам гарантировались!?»
«Хорошо, вчерашние условия агентства Оммёдо, верны - по крайней мере, на данный момент. Что касается вашего индивидуального случая, я не получил никакой информации от Агентства Оммёдо».
Райан неподвижно замолчал, узнав об этом холодным, деловым тоном Миёси. Некоторые аджари задрожали от злости, некоторые вздохнули, кто-то замер от неожиданности, а кто-то потеряли дар речи.
Аджарии были выдающимися практиками. Юге не могла быть беспечной.
Хорошо, что они смогли спокойно справиться с этим. Но, с другой стороны, она также понимала, что они не смогут противостоять этому Джоугену независимо от того, сколько людей такоге же уровня они собрали. Хотя она не знала дьявольских идеи Ямасиро. Вероятно, они были вовлечены в его заговор.
В тот момент, когда она задумалась.
"... Юге-ши".
Руки Юге образовали печать Учхусмы быстрее, чем закончил говорить Миёси.
«О шуришури мамаримари шушури совака».
Не обращая внимания на запаниковавших аджари, она произнесла мантру и мгновенно укрепила барьер.
Затем, в тот же момент,
«Ты доволен, Райан?»
Прозвучал голос. Аджари огляделся. По всей видимости, зал заседаний был соединен с залом у входа раздвижной дверью. Прямо сейчас эта раздвижная дверь и дверь к входу были открыты, и снаружи стоял нарядный монах в касае. Это был Джоуген.
Аджари немедленно наполнились намерением убийства, но повернулись, как будто их загнали в угол, не попытавшись «противостоять» ему. Джоуген был равнодушен к намерению убийства молодых аджари.
"...... Джоуген." Лицо Райана скривилось.
Но Джоуген спокойно отвтил.
«Агентство Оммёдо - это гнездо демонов, в котором собралось много хитрых практикующих. Они не противники, с которыми вы, новички можете сравниться».
«Это лучше, чем иметь агентство Оммёдо во врагах. Ваши методы в конечном итоге приведут к разрушению храма Сейшуку».
«Всё так, как ты говоришь, вот почему мне нужен Тсучимикадо Харутора-доно».
"Ч-Что?"
Райан и аджари были ошеломлены. Даже Юге не верила своим ушам, а Миёси удивленно смотрел, как барьер его защищал.
Но вместо ответа Джоуген сформировал печать, его широкие рукава медленно покачивались.
«Нумаку санманда базарадан дамамакарошада саватая нетарат канман ...»
Он повторял Акала… магия спасения. Волшебная энергия мгновенно вырвалась из его тела. Утонченная магическая энергия внезапно вспыхнула. Тепловая волна, которую она принесла с собой, разнеслась по всей комнате. В этот момент аджари не успели закончить магию.
«Да, этот парень».
Джоуген, который повторял мантру, не был отброшен, и у него не было намерений ускориться.
"Порядок."
Аджари, приближающиеся ко входу, выпустили магию в унисон, за то как их легкомысленно воспринимали. Но атака была неэффективной.
Волшебная энергия, рассеялась вокруг Джоугена, когда он использовал свою магию, создался жесткий барьер, блокирующий атаки.
Джоуген, сощурил глаза, наблюдал за аджари, спокойно меняя ручные печати.
От уплотнения меча к уплотнению лезвия. Печать Дхармакакры. Божественная печать спасения. Следуя этому приказу, он медленно произнес мантру.
«... на кириун кякуун ...»
Духовная связывание, или так называемые Золотые Цепи. Обездвиживающие Золотые Цепи, обычно используемые Оммёдзи, взяли черты магической системы Шугендо и увеличили ее практичность использования. Но то, что делал Джоуген, было мантрой Ваджраяны.
Райан и другие, которые поняли, что их атаки были неэффективными, с бледными лицами продолжали формировать печати. Они ставят барьеры, чтобы противостоять магии.
Затем Обездвиживающие Золотые Цепи связали их и барьеры вместе и сжали вокруг них.
"Архх !?"
Они были обездвижены, но все еще пытались делать различные печати. Казалось, воздух застыл. Независимо от того, были ли их конечности, их кожа, органы или кости, все их тела были связаны беспощадно и плотно. Единственное, что противостояло силе Джоугена, - это Укхусма-барьер Юге.
«Джоуген, ты ...» стиснул зубы произнес Райан.
Но Джоуген даже не заметил. Он просто переключился на другую печать без паузы, как бы выполняя какую-то последовательность в рамках тренировки повторения. Он снова повторил волшебство Акалы.
«Нумаку санманда базарадан дамамакарошада саватая нетарат канман».
Мантра была полной. В конце концов, даже сознания молодых аджари были связаны, и они упали один за другим. Хотя Райан отчаянно боролся против Джоугена до самого конца, победитель, был определен, когда его движения были запечатаны. С громким криком он упал на землю, как и его товарищи.
Как аджари, их силы были не меньше, чем у профессиональных Оммёдзи. Но Джоуген в одиночку легко побил их подавляющей силой. Миёси мог судить о том, что Джоуген был чрезвычайно силен.
"..."

Юге напряглась. Но Джоуген убрал свою печать после того, как упали все безмозглые аджари.
Джоуген говорил холодным, безразличным тоном:
"Эти монахи решили отдать храм без боя, позор."
«К-Как вы планируете относиться к этим людям?»
«Они будут продолжать тренироваться, так как и все люди, которые еще не закончили обучение. Кроме того, даже без этих людей «сила» этого монастыря не изменится».
С полузакрытыми глазами Джоуген высокомерно посмотрел на аджари, упавшего на пол. Это выражение было более эмоциональным, чем суровым. Холодок пробежал по спине Юге.
«Прекрасная, замечательная техника». - прямо сказал Миёси.
«Ничего, кроме трюка».
«Ты слишком скромный. Просто факт, что они стали аджари, достаточно, чтобы доказать, что они вполне способны. Особенно, Жрец Райан. Но они бесполезны в глазах Жреца Джоугена. Весьма примечательно».
«Этот монах не заслуживает вашей похвалы».
«Все еще вежливо ...»
«Сила этого монаха ничем не примечательна. Сэр, вы должны знать об истинном монстре, который покинул эту гору».
Юге была ошеломлена словами Джоугена. Она поняла, о коком монстре он говорил.
«У этого монаха есть вопрос. Могу я попросить вас просветить меня, сэр?»
«Не стесняйтесь, жрец».
«Почему посланник храма Сейшуку, не «Энма» Мияки?»
«Если ты действительно хочешь знать, Миёси поменял свое выражение, а затем продолжил говорить смело.
«Совершенно неожиданно, мы были обеспокоены тем, что он будет чувствовать себя «тоскующим по родине».
«Д-директор.»
Юге предупредила Миёси голосом, близким к стону. Несмотря на это, Миёси все еще неуверенно смотрел на Джоугена, ожидая ответа.
Джоуген с горечью улыбнулся.
«Было бы радостно, если бы у него действительно были эти чувства».
Это предложение было ответом на то, что Джоуген сделал провокационное заявление Миёси. Затем Миёси продолжил говорить резким голосом.
«Не могли бы вы уточнить для меня, что вы имели в виду о том, что вы говорили раньше?»
"Что это было?"
«Пожалуйста, не притворяйся. Что именно означает фраза «вот почему я нуждаюсь в Тсучимикадо Харуторе»? От куда ты знал, что он придет на гору?»
«Я буду честен с вами, я тот монах, который «пригласил» его. Но я не думал, что вы случайно встретитесь с ним.
Юге была ошеломлена.. Это было то, что они не могли игнорировать.
«Итак, Храм Сейшуку планирует присоединиться к Тсучимикадо Харуторе».
"......"
Джоуген не ответил прямо на вопрос Юге. Взгляды Миёси и Джоугена встретились в воздухе.
В этот момент раздался гром.
Миёси и Джоуген одновременно отвели свои взгляды, повернувшись в сторону грома.
«Гром? ... Нет».
Джоуген тихо пробормотал про себя, словно сосредоточив свое внимание. С другой стороны, Миёси пристально посмотрел в космос.
Юге была смущена их реакцией, но она сразу поняла, кое что странное. Гром не прекращался.
Удары грома продолжались и почти не прерывались. Сейчас было действительно облачно, но это не были грозовые облака. Такой внезапный, непрерывный гром был довольно странным.
Но однажды Юге сталкивалась с подобной ситуацией.
"...... Магия?"
После того, как Юге пробормотала это, она вспомнила о волшебной битве, которая шла именно сейчас. Волшебная битва между Ямасиро и Тсучимикадо Нацумэ. Действительно, в этой ситуации также были замешаны «Тсучимикадо».
«Офицер, может ли это быть, Тсучимикадо Нацумэ!»
"......"
Миёси не ответил, меняя свою концентрацию от далекого грома на Джоугена, стоявшего у входа в комнату.
Джоуген был таким же, неторопливым, но внимательно наблюдая за ситуацией.
Затем--
«Этот голос» раздался в унисон внутри их умов.
Часть 3
Выйдя из храма, Таданори заметил вдалеке удары молний.
Он взглянул на небо. Хотя небо было заполнено облаками, они не были того уровня, что бы создать такой гром. Или откуда-то плыли грозовые облака? Как плохо ... Но, возможно, это была погода, подходящая нынешнему храму Сейшуку.
Несмотря на то, что он не играл роли, Таданори был изгнанником. Из-за его молодого высокомерия он столкнулся со своим боссом с противоречивыми мнениями и уволился с работы из агентства Оммёдо. Хотя он был уверен, что его способности были не плохи, он недооценил, насколько тяжело было быть практиком, пытающимся придерживаться пути магии в этом мире. Его бродячая жизнь продолжалась до бесконечности, и, прежде чем он заметил это, он присоединился к храму Сейшуку. С тех пор прошло уже десять лет. Он постоянно переживал каждый скучный день и только понимал, что время ускользнуло, не успел он оглянулся.
Он не мог утверждать, что никогда не сожалел о том, что сделал в прошлом. Он мог спокойно принять своё нынешнее положение . Таданори честно признал это, что, означало, что он смирился.
Ему очень нравилась его спокойная жизнь в монастыре. Он уже давно перестает мыслить об изменениях, не говоря уже о возвращении в агентство Оммёдо. Следовательно, Таданори, придерживающийся умеренной позиции, на этот раз одобрял идеи Джоугена. Хотя у него были определенные подозрения в отношении утверждений Джоугена, Таданори проявил почтение к Джоугену как более низкоуровневый практик.
Но, с другой стороны, он мог смутно ощущать, как влияние агентства Оммёдо постоянно распространялось наряду с реформой закона Оммёдо. Это было непроходимым течением времени, когда Джоуген не мог устоять своим образом жизни и политикой в отношении монастыря.
После того, как вчера появились Божественные генералы, известие о том, что Оммёдзи, по слухам, бывший реинкарнацией Тсучимикадо Яко, придет сегодня. У него было предчувствие, что это было какое-то роковое откровение. Возможно, это было доказательством того, что он обратился к буддизму, хотя, возможно, просто ничего не значило.
Он доверился течению времени и жил так до последнего времени.
Но, вероятно, он достиг момента, когда он больше не мог продолжать так жить.
Таданори равнодушно посмотрел на небо и вздохнул, опустив взгляд.
Затем - наступили «изменения» в момент.
«На сараба татагйата ханнаманна ноу кьяроми!»
Голос раздался прямо у него в голове.
Это был обоятельный женский голос, почти соблазнительный. Но этот тон, был пронзительно ясный, как холодный поток ручья, и глубоко проникал в мысли слушателя.
Голос произнес обычную мантру. Эзотерическая мантра, которая читалась во время медитаций и обучения. Кроме того, это была мантра, читалась здесь, в храме Сейшуку, когда король Северной Звезды...
Таданори почти бессознательно бросил свой взгляд на угол коридора - шикьякумон, связывавшийся с лестницей, тянущейся к Горным вратам.
Высокие, бесконечные кедры тянулись вдаль, до самой горы. Посреди этого пейзажа стоял древний остроконечный шикьякумон.
Также--
Небольшая темнота появилась, словно прорезая пространство на тусклой стороне горного леса.
Он пролетел сквозь кедровые деревья, пролетел над вершиной шикьякумона и тихо долетел до внутреннего двора.
Небольшая чернота.
Это был ворон.
Но что-то было не так. Таданори наконец понял, как он бессознательно следил за ним своим взглядом. У этого ворона было три ноги. Прежде чем он смог это рассмотреть, его инстинкты, осознавшие это на шаг раньше, напрягли весь его организм. Трехногий ворон пролетел над головой Таданори, тихо хлопая крыльями. Он полетел к главному залу во внутреннем дворе, а затем.
Приземляясь перед главным залом, ворон мощно взмахнул крыльями, рассеивая танцующие частицы легких, черных перьев.
Таданори неосторожно моргнул. Ворон взмахнув своими крыльями, как он думал, должен был приземлиться, но превратился в человека облаченного в черный плащ.

Человек, казалось был безразличен к потрясенному Таданори и поднялся по лестнице главного зала.
Сначала он скрестил руки, прежде чем вошел. Низко поклонился.
«О сойиришута совака».
Он повторил мантру Будда Мёукена, главного божества главного зала. Он не выглядел скромным - скорее, то, как он пел, показывало его странно дружелюбным. Эта простая искренность заставила Таданори более или менее вернуться к реальности.
Человек, в черном плаще закончил повторять мантру и снова поклонился.
Затем он повернулся спиной к главному залу.
Это был парень.
Но у него был необъяснимая аура - нет, это можно описать как широта. Он показывал необычайную широту ума. Его вид заставлял чувствовать широкое смирение, не подходящее его возрасту.
Плащ был настолько черный словно не отражал свет, казалось, он был сплетен из большого количества вороньих перьев. Таданори знал его имя. «Крыло ворона». Тогда имя этого человека само собой разумеется.
Тсучимикадо Харутора.
Нет, это было неверно- Таданори знал правду слишком хорошо.
У него не было мощной ауры, и он не был таким впечатляющим. Это было не чувство величия или его способности как практикующего. Был еще более необъяснимый, но чрезвычайно убедительный фактор, практически инстинктивный смысл, который непосредственно касался души.
Этот человек - этот великий человек был Тсучимикадо Яко.
Затем парень заметил, обращенный к нему взгляд и посмотрел на Таданори.
Но только правым глазом.
Левый глаз был покрыт окуляром. Изящная парча покрывала его левый глаз.
«Жрец!»
- крикнул парень.
Таданори посмотрел влево и вправо. Только после подтверждения того, что здесь не было третьего человека, он, наконец, указал на самого себя.
"Да!"
Кивнул парень.
«Здесь есть человек по имени Джоуген? Я бы хотел, чтобы вы передали ему сообщение. Скажите ему, что Тсучимикадо уже прибыл».
Его слова были ясны. Ааа. Он не мог подумать, что Якобыл таким человеком.
Внезапно, без причины он вспомнил себя в Агентстве Оммёдо десять лет назад. У него был какой-то кохай, который тогда лихорадочно поклонялся Яко. Макихара и Мутобе. Кроме того, кохай по имени Это, если он правильно помнил - который всегда был с ними двумя. Он вспомнил подробное описание Тсучимикадо Яко, которые они собрали.
Основатель Оммёдо, предок японской магии, молодой великий Оммёдзи. Гений, которого называли реинкарнацией Абэ Не Сеймея, одного из его предков. Несмотря на то, что он был старшим, они горячо объясняли, насколько непреодолимо его величие, их глаза сверкали.
Этот великий человек в настоящее время разговаривал с ним. Замечтавшись, Таданори мог только стоять в оцепенении.
«... Хм? Э-э ... Ты аджари, верно? Я вроде попросил передать сообщение, не сделаешь ли это?»
Парень почесал голову, озадаченный безмолвным и ошеломленным Таданори. Несмотря на это, Таданори не мог прорваться сквозь бесчисленные и печальные чувства.
Тот, кто был перед ним, был символом перемен, которых он боялся и избегал.
Что еще более важно, «фундамент» мира, в котором он в настоящее время жил, был установлен этим человеком.
Он был просто постыдным практиком, которому некуда было пойти в обществе снаружи, и он оказался в темном храме. Подумать, что внезапно эта историческая фигура, родившаяся с помощью древней магии магии, говорила с ним во так просто.
Он даже не понимал, что происходит.
В это время люди из монастыря постепенно появлялись из храмов и зала собраний за главным залом, собираясь во дворе. Все сосредоточились на человеке, стоявшем перед главным залом. Парень явно все больше беспокоился о постепенно увеличивающейся аудитории - хотя он был совершенно бесстрашен - на его лице появилась горькая улыбка, как бы говоря: «Ну, что мне теперь делать?»
Именно тогда,
«Я заставил тебя ждать».
В их ушах раздался глубокий голос. 
В тот момент даже этот голос с трудом скрывал свое волнение. Таданори повернул голову к хозяину голоса - Джоугену. Казалось, он пришел со стороны жилых помещений. Его монашеская одежда была в растрепанном состоянии, когда он появился во дворе.
Увидев Джоугена, парень весело улыбнулся.
«Тсучимикадо-доно, рад познакомиться с тобой. Этого монаха зовут Джоуген».
В то же время, когда он представил себя, Джоуген проворно укрепил свою внешность. Парень поклонился «Приятно познакомиться».
В отличие от того, когда он говорил с Таданори, выражение парня немного изменилось. Он все еще держался прямо, но беззаботный оттенок смешался с его улыбкой. Как будто он встретил хорошего оппонента в игре, молодой герой показал детское, нескрываемое бесстрашие своего сердца.
- произнес парень.
«Жрец Джоуген, могу ли я полагать, что «призыв» принадлежит вам?»
«Действительно, несмотря на то, что прошло много времени, древнее соглашение должно быть сдержано. Этот монах удостоен чести, что вы дошли и ни для кого ... Нет, по этому поводу, позвольте мне приветствовать вас».
Сказав это, Джоуген выпрямил спину, его одежда элегантно покачивалась, когда он склонил голову.
«Горный мастер Северной Звезды, Тсучимикадо Яко-доно».
Слова Джоугена повлияли на людей, собравшихся во дворе. Таданори не стал исключением, ненамеренно выпустив «Э?».
Мальчик вздохнул и сказал, показывая «это действительно хлопотно».
«Жрец. Сейчас меня зовут «Тсучимикадо Харутора».
Джоуген слегка улыбнулся, подняв голову.
«Тогда - Харутора-доно. Как один из аджари, которому поручено наблюдать за этим местом, позвольте мне искренне поприветствовать вас».
Движения Юге были медленнее, чем у Джоугена, очевидно, из-за Миёси.
«Юге-ши!» Пение было, очевидно, объявлением о приходе Тсучимикадо Харутора на гору. Если у тебя нет плана, что ты будешь делать, если тебя втянут в магическое сражение? »Я не скажу тебе, что либо предпринимать, но будь осторожна и перемещайся незаметно».
Следовательно, Юге пришлось оставить Джоугена, когда тот бросился во двор. Сначала она создала прочный барьер, чтобы защитить себя и Миёси, а затем бросила магию скрытности поверх него и, наконец, направилась во двор по тропе аджари. Кроме того, она не пошла прямо, а обошла зал собраний за главным залом, остановившись на другой стороне двора.
Они оба достигли двора, когда Джоуген склонил голову. Юге спряталась за стволом кедра, услышав, как аджари сказал «Горный мастер Северной Звезды Тсучимикадо Яко» и быстро посмотрел на главный зал.
Парень молча стоял посреди монастыря.
У него был один глаз, который она видела в розыскных листах мистических следователей. Он прямо назвал имя, которое ему было угодно.
«Жрец. Меня зовут «Тсучимикадо Харутора».
«Тогда - Харутора-доно. Как один из аджари, которому поручено наблюдать за этим местом, позвольте мне искренне поприветствовать вас».
Это был Тсучимикадо Харутора.
Чувство напряжения проносилось через тело Юге. Тогда черный плащ, вероятно, являлся магическим инструментом Яко, «крыло ворона», начавшим волнение в агентстве Оммёдо в прошлом году. Нет, тогда, где были его оборонительные сикигами? Где были Хишамару и Какугёки, служившие Яко? Разве они не материализовались? У него не должно быть причин не приводить их. Даже когда чувство напряжения засело в ней, Юге изо всех сил старалась думать про себя.
Но.
...Вернуться?
Вначале она подумала, что она не расслышала. Но ее это не удивило. Аудитория, собравшаяся во дворе посреди монастыря, так же была ошеломлена словами Джоугена.
Он вспомнил, что так называемый «Учитель» означает лицо, ответственное за секту. Другими словами, мастер Джоуген говорил о лидере секты храма Сейшуку.
«Яко был лидером темного храма?»
«... Я впервые это слышу, но это странно ...»
Хотя Миёси обдумывал это, в его словах можно было почувствовать только чистое любопытство, в отличие от Юге.
Он был настолько разговорчив в то время, когда они явно не могли гарантировать свою собственную безопасность. Это была действительно критическая ситуация, но он чувствовал себя так расслаблено. Можно ли это считать уверенностью в силе Юге?
Точно так же люди, которые испытывали беспокойство от имени Учителя, естественно, включали самого Харутору.
«Жрец Джоуген, я, действительно очень рад, что меня приветствуют, но я не помню, чтобы становился Учителем, вы знаете? Я действительно благодарен за уход за Храмом Сеишуку, и хотя люди шутили и говорили:« Почему бы вам не стать мастером..."
«Этот монах услышал это в последних словах умирающего Жреца Синры».
«Этот человек ... Делает то, что он сам хочет».
«Что еще более важно, Харутора-доно ответил на послание этого монаха. Семь дней назад в глубокой ночи этот монах зажег гому. Хотя это заняло некоторое время, вы появились в этом храме, как сказал Жрец Синра, видевший, как вы соглашаетесь стать Учителем этого монастыря ».
«Ну, даже если и были договоренности, сейчас слишком много дел, чтобы выбирать».
Харутора выглядел обеспокоенным.
После спокойного наблюдения это была поистине необъяснимая сцена. Разговор между обычным молодым парнем и довольно суровым, почти пятидесятилетним монахом. Однако тот, кто был вежлив, был последним. Первый ни разу не действовал не вежливо, а скорее, его методы взаимодействия были крайне обыкновенными. Эти двое действительно «общались друг с другом». Возможно, это было связано с общими знаниями, которые знали только двое из них.
Тсучимикадо Харутора.
Он обновременно являлся бывшим учеником, воспитанным побочной ветвью семьи, Тсучимикадо Харуторой, а также великим Оммёдзи, который возродил магию во время войны, Тсучимикадо Яко. Разговор между ними заставил «истину» постепенно ощутить реальность для третьего лица Юге.
"Харутора -доно."
Джоуген воззвал к Харуторе, а также к Яко.
«У меня нет других причин приглашать вас сюда. Я знаю о вашей деятельности, и это правда, что вы, несомненно, являетесь перевоплощением Тсучимикадо Яко и, следовательно, Учителем этого монастыря. В то же время, в свете нынешнего положение волшебного сообщества, этот монах полагает, что сейчас подходящее время, чтобы воззвать к вам как к Учителю этого монастыря ».
«...... Поистине совершенно невероятно. Тогда что вы подразумеваете под подходящим временем, чтобы воззвать ко мне?»
«Харутора-доно, этот монах не должен объяснять махинации агентства Оммёдо. Позвольте мне говорить свободно. Этот монастырь находится на тонком льду. Если это произойдет,сотни лет истории Храма Сейшуку, оборвутся в течение нескольких лет».
"......"
- заявил Джоуген, не меняя выражения. Харутора ничего не сказал. Но люди монастыря громко кричали, наблюдая за этим. Они явно не могли скрыть того, как они были потрясены прямыми словами Джоуген.
Джоуген продолжал говорить, не обращая внимания на их шаткость.
«У Агентства Оммёдо есть свои планы: этот монах не знает, на чем они основаны. Мы отделены от мира. Иногда мы принимаем «работу», но надеемся только на возможность реализовать свои навыки, но агентство Оммёдо угрожает нам, не позволяя нам существовать, но это все пустяки на поверхности». У обеих сторон нет причин возмущаться другой, а тем более не причин для ненависти».
Но, - продолжал говорить Джоуген.
С плоским, но несколько сумасшедшим тоном.
«Если агентство Оммёдо хочет вмешаться в этот монастырь, это неприемлемо и не может быть разрешено. Как мы можем стать мясом на их мясорубке? Действительно, этот монастырь может быть ядом волшебного сообщества. Но яд может иногда стать лекарством. Магия - это и инь, и ян. Отказ от одной стороны абсурден. Если мы сидим и ничего не делаем, эти действия приведут к разрушению инь и ян! »
Джоуген говорил мощными словами. Эти слова несли большую уверенность в себе. Как просвещенный монах, излагающий сущность мира.
У Юге показалось кислое выражение, будто она съела лимон. Миеси Из-за ее спины пробормотал про себя: «Похоже, нас сильно оскорбляют».
«Я не могу отрицать, что Агентство Оммёдо очень сильно и этот монастырь не может противостоять ему. Что касается наших вариантов ... вы единственный путь, который этот монастырь все еще может взять, Харутора-доно. Независимо от того, как вы, в качестве Учителя будете вести нас к противостоянию Агентству Оммёдо, альтернативы нет».
"......"
«Кроме того, это не только на благо этого монастыря. Сейчас вы ходите по лезвию с агентством Оммёдо. Хотя этот скромный монах не знает ваших причин, этот монастырь окажет существенную помощь в борьбе с Оммёдзи, пожалуйста, присоединяйтесь к нам и становитесь ядом, инь. Затем, как этот яд, этот инь, мы исправим глупость агентства Оммёдо, чтобы стать чистым ян и усилить процветание всего магического сообщества. Харутора-доно. Пожалуйста, вы должны принять должность Учителя этого монастыря! "
Сила разбухала в теле Джоугена, поскольку он прямо озвучил свою просьбу. Даже после того, как его слова были произнесены, в горах они все еще отражались эхом.
... Подумать только, это было такой нелепой ... ЧЧ.
Она подумала об этом во время своего спора с Райаном ранее, но, как и ожидалось, Джоуген действительно готовился противостоять агентству Оммёдо. Это определенно не будет отменено до тех пор, пока он все еще остается фактическим лицом, принимающим решения в храме Сейшуку.
Юге сразу подумала об этом. Если, возможно, Тсучимикадо Харутора действительно присоединится к храму Сейшуку, то какой уровень угрозы они могли бы представить Агентству Оммёдо?
Но, быстрее, чем она смогла прийти к выводу:
«Извините, я должен отказаться».
Харутора ответил спокойно и быстро.
Выражение Джоугена было невозмутимым, поскольку, возможно, он этого ожидал. Но неустойчивые колебания ощутимо проявились в набухающей силе, наполняющей его тело.
«... Не могли бы вы сообщить этому монаху свои причины?»
«В первую очередь я планировал не это. Кроме того, извините, но если бы я хотел сражаться против агентства Оммёдо, храм Сейшуку не смог бы стать моей силой. Я переоценен, Вы знали? В тот момент, когда я покидаю укрытие, это равносильно тому, что я делаю ход. Хотя я не знаю, чего вы ожидаете от меня ... Я не настолько всемогущ, как вы себе представляете».
Сказав это, Харутора пожал плечами.

Его слова и действия не были ни высокомерными, ни самоуничижительными. Напротив, его обычное, всегда случайное отношение заставило Юге несколько бояться и беспокоиться, когда она стояла возле своего врага.
Несмотря на это, Харутора все еще говорил своим обычным тоном.
«Вообще-то, я ответил на ваш призыв, потому что у меня есть дело в Храме Сейшуку. Я планирую уйти вскоре после того, как закончу это дело, хотя я должен извиниться перед людьми монастыря».
«... Могу я спросить, что это?»
«Да ... Конечно ... Хотя я не знаю, как его сейчас зовут, может быть Сэн?»
Джоуген впервые проявил недовольство, услышав вопрос Харуторы.
«... Сэн все еще тут, но этот человек просто слуга. Он не тот, о ком тебе нужно беспокоиться».
Слова, которыми он ответил, были полны гнева. Харутора рассмеялся.
«Ты действительно ученик Шинры ...« Не игнорируйте учения Сен-Сана, внимательно слушайте их». Разве Синра не говорил вам ничего такого? Этот человек отличается от вас , у него была довольно высокая оценка Сэна ».
«... Я помню ваши слова. Хотя жрец Синра был выдающимся, но он был человеком, имеющим различные недостатки».
«Ха-ха, я думаю, я не могу отрицать это».
Харутора рассмеялся, выглядя довольно веселым. Он столкнулся с тугодумием и небрежностью Джоугена.
«Но что бы то ни было, достаточно, чтобы он был еще жив. Я пойду к нему. Подумай об этом, район Храма Сейшуку довольно ностальгический».
Харутора скрестил руки на груди, сказав это и осмотрел двор.
«... Действительно, всё довольно хорошо сохранилось».
Глубокие эмоции, неподобающие его возрасту, могли быть ясно видны на лице мальчика, когда он пробормотал про себя. В этот момент Юге явно ощутила старую душу, существующую в теле мальчика.
Он был - Тсучимикадо Харутора.
Он был - Тсучимикадо Яко.
Джоуген слушал ответ Харуторы с мрачным лицом. Через несколько мгновений он с силой сжал кулак.
«...... Переговоры провалились. Пожалуйста, осторожно подумайте об этом. Мне было бы стыдно, если бы я доставил вам неприятности».
«Не волнуйся ... Кроме того, наши цели полностью отличались с самого начала, и у меня нет особых причин идти вместе с тем, что вы защищаете».
Харутора улыбнулся. Это была бесстрашная улыбка, в отличие от его простой улыбки.
На лице Джоугена появилась улыбка отчаяния. Пространство между ними мгновенно увеличилось. Понимая это, зрители немедленно затаили дыхание.
"Харутора-доно."
"Чего?"
«Мне очень жаль, но, пожалуйста, позвольте этому скромному монаху удержать вас».
«Разве я не сказал? Я отказываюсь».
«Без вас, у этого монастыря нет шансов на дальнейшее существование.
- заявил Джоуген. Харутора обеспокоенно почесал голову.
Затем--
«... Этого достаточно, прекрати сейчас же. Все, кого призвал Джоуген, отступите!»
Без предупреждения, сикигами материализовались на ступенях главного зала перед Харуторой. Юге - вместе с людьми монастыря, наблюдали за этим - все были ошеломлены, и их тела непреднамеренно вздрогнули.
Это была женщина.
Более того, очень красивая.
Благородная и достойная, как молодая воительница, но одновременно прекрасная и соблазнительная. Эти совершенно противоположные качества объединялись в наибольшей степени. Острые, сильные голубые глаза. Потусторонняя красивая женщина, тело которой было покрыто военным снаряжением противопоставленным ее кокетливому обаянию.
Но в ее человеческой форме были аномалии. На голове появилась пара звериных ушей. Кроме того, позади нее развивался мягкий хвост.
Живой дух. «Дух лисы».
«В конце концов, мой господин не обязан отвечать на вашу просьбу, особенно если для него нет никакой выгоды. Если вы попытаетесь навредить моему господину, я не проявлю милосердия, даже если вы связаны с этим монастырем».
Женщина заявила сурово и холодно.
Затем.
«... Ну, я думаю, это становится хлопотно. Харутора. Этого достаточно?»
Позади Харуторы появился еще один сикигами.
На этот раз это был человек.
Его тело было огромным. Он был почти такой же высокий, как карнизы главного зала. Хотя у него было крепкое, мускулистое тело, его высоту дополнял внешний вид костюма, который он носил, и производил впечатление. Его короткие золотые волосы заставляли думать о короне. Его строгие черты показали жесткую улыбку, когда он с радостью смотрел на Джоугена.
Мускульная плоть мужчины бесследно исчезла в левом рукаве костюма, и пустой рукав свободно качался на ветру. Кроме того, отрицательная миазма исходила от человеческого тела - демоническая аура. Его называли «одноруким», существом, которое жило и блуждало по миру с древних времен.
«Ситуация, такая, как и я ожидал. Хотя, все закончилось быстрее, чем я себе представлял».
Человек говорил несколько резким голосом.
Юге затаила дыхание, наблюдая за этими двумя сикигами.
Красивая лиса и однорукий. Левая и правая руки, поддерживавшие Яко, Хишамару и Какугёки. Их непреодолимые ауры присутствия заставляли чувствовать, что Харутора, который вначале казался отличительным в этой ситуации, была совершенно неуместна. В тот момент, когда появились два сикигами, можно было почувствовать, что «присутствие» их хозяина Харуторы в мгновение ока очень сильно возросло. Это была не ошибка. Не было другого обычного практикующего, который мог бы даже соответствовать подвигам этих двух оборонительных сикигами. В этот момент Миёси внезапно упрекнул ее «Юге-ши». Что это было? Когда она подумала, что ...
Юге встретила взгляд Какугёки.
«Итак, что вы планируете, агентство Оммёдо? Хотя мы враги... Должны ли мы насладиться битвой, так как это редкая возможность?»
... Нет !?
Катастрофа. Она была замечена в тот момент, когда она подумала об этом.
Она была слишком сосредоточена на «рассмотрении» двух сикигами, что привело к нарушению ее волшебства скрытности. Какая низкоуровневая ошибка. Нет, возможно, ее заметили еще раньше. Во всяком случае, хотя ее магия скрытности была разрушена, ее барьер все еще поддерживал функциональность. Юге показала себя из-за кедра, ее лицо горело от беспокойства.
Джоуген был невозмутим, поскольку он, вероятно, ожидал, что они будут где-нибудь прятаться. Но другие жители монастыря, в том числе и Харутора, все одновременно бросили взгляд на Юге.
Через несколько секунд из-за Юге вышел Миёси.
«Мы здесь не причем, и мы совершенно не связаны с ними. Мы абсолютно точно не ваши враги».
Он громко и решительно сказал. Но он сжался за спиной Юге, словно пытаясь спрятаться. Хотя она уже привыкла к таким вещам, какое это было постыдное чувство для Божественного генерала?
Харутора был невозмутим на манер Божественного генерала.
«Я очень благодарен, но это тоже очень странно. На самом деле, я собираюсь так, как хотел прямо сейчас ... Ну, я до сих пор не добрался. Пожалуйста, оставайтесь в стороне и не вмешивайтесь, чтобы не помешать нам».
Он равнодушно усмехнулся, когда разговаривал с Юге и Миёси.
Довольно счастливая улыбка. В настоящее время он испытывает эти обстоятельства.
«Как прискорбно».
- сказал Джоуген.
«В этом случае у меня нет другого выбора. Также - Харутора-доно, ты слишком с высока смотришь на этого монаха».
Барьер, созданный Юге внезапно исчез.
"...Какого!?"
Юге была потрясена, а Миёси был просто ошеломлен. Глаза Хишамару и Какугёки также слегка расширились, когда по телу пробежало искажение.
Если бы Джоуген произнес мантру или попытался создать печать, Хишамару не стала бы медлить, независимо от того, какую магию он использовал.
Но Джоуген ничего не делал.
Те, кто активировал эту магию, были аджари, поддерживающие Джоугена, которые наблюдали за событиями издалека и получили секретный сигнал Джоугена «Как прискорбно».
Магия, сосредоточенная в главном зале, взрывно взлетела в окрестностях.
Барьер. Но это был не простой простой барьер. Это был барьер, полностью перекрывающий функционирование магической энергии внутри тела. Искусства Акалы имело методы защиты от барьеров, а этот барьер был похож - точнее, его следует называть «массивом».
Несмотря на то, на что это было похоже, масштабы магии были как из другого мира. Как правило, объектом защиты барьера был один практик. Человек, использующий эту магию, отрезал бы себя от влияния какой-то магической духовной силы - это был метод защиты барьеров. Но текущий массив был заложен заранее. Его масштаб был на том уровне, где он запечатывал всю гору.
Когда барьер, распространившийся из главного зала, коснулся барьера, который одновременно распространился с подножия горы, они объединились и создали огромный массив. Юге вспомнила Горные Врата, через которые они прошли, когда пришли в Храм Сейшуку.
Если бы она правильно помнила, из тех горных ворот, которые стояли вокруг монастыря, изначально был установлен барьер, чтобы еще глубже подняться на гору. Это волшебство укрепило первоначальный барьер - точнее, оно мгновенно превратило его в другую магию. Тем не менее, эффективным диапазоном этого массива был весь монастырь Сейшуку. Эта магия была невозможна для охвата большего диапазона.
Юге была экспертом по барьерам. Вот почему она еще глубже осознала огромные масштабы и трудности этого гигантского массива, который использовал предыдущий барьер.
Этот массив назывался «похитителем божественности» и мог сделать всех практикующих бессильными. Скорее всего, необходимы различные условия, которые необходимо выполнить - распределение ауры, окружение магической энергии, собирание в течение длительного времени, депонирование энергии из потока духов, идеальный поток воздуха, когда оно было активировано, и так далее. В настоящее время он впервые активировался после того, как все эти условия были полностью выполнены, это было точно. Что еще более важно, нужно было подготовить подходящую магию наряду с бесчисленными условиями. Просто представив это она почувствовала головокружение. Единственное, что она знала наверняка, это то, что это может быть нечто вроде «небесного подвига».
Хишамару подняла глаза, недовольно цокнув языком. Уши на голове дрожали от беспокойства. Какугёки восхищенно свистнул. Искажения происходили по всему телу у обоих сикигами. Хотя было удивительно, что они все еще могли оставаться материализованными, мощные сикигами их уровня также были затронуты барьером -
"...Как оно?"
Джоуген высокомерно улыбнулся.
«Харутора-доно. Нет, Яко-доно. Это барьер, который ты когда то заложил в этом монастыре. Тем не менее, я добавил некоторые изменения. Даже вы не можете освободить магию прямо сейчас».
Харутора криво улыбаясь от слов Джоугена произнес звук «нн».
«Ну, было бы слишком сложно сразу выпустить магию, но что вы планируете делать после этого? Вы тоже не обеспокоены тем, что не можете использовать магию?»
«... Вы - сильный практик, но как настоятель этого монастыря – этого «темного храма», вы должны увидеть ваш накопленный опыт использования магии в более широких условиях».
Внезапно Джоуген поднял правую руку. С этим сигналом появились аджари.
Все они были с оружием. Среди них были даже люди, вооруженные автоматами. Достойный образ современных боевых монахов.
«У этого монастыря есть различные виды «работы». Мы используем различное оружие для достижения нашей цели, не ограничиваясь «первоклассной магией». В общем, магия - одно из них. Тем не менее, я не намерен использовать огнестрельное оружие внутри этого монастыря, пожалуйста, откажись от сопротивления ».
Число аджари составляло примерно сорок или пятьдесят. По его мнению, более половины членов монастыря решили следовать за Джоугеном. Без исключения все их лица были направлены на Харутору.
«Вы ... мерзавцы!»
Брови Хишамару наклонились вниз, и она громко закричала, не обращая внимания на искажения по всему телу. Но даже она не могла полностью защититься от этого количества оружия, будучи магически запечатана. Излишне говорить, что это невозможно было сделать даже Какугёки, который тоже ждал. Даже если бы она могла быть в безопасности, она не смогла бы защитить своего хозяина Харутору.
Реинкарнация Яко, Харутора и два оборонительных сикигами, поддерживающих его. Этот барьерный массив был козырной картой Храма Сейшуку, которая противостояла им.
«Харутора-доно, пожалуйста, сдавайся и не сопротивляйся».
Передняя часть зала была уже полностью окружена солдатами-монахами. Юге, стоявшая сбоку, почувствовала неприятный холодный пот на спине.
Это было ... плохо.
То, что они сейчас сделали, полностью объявило о своем противостоянии Агентству Оммёдо. После захвата Харуторы и других, Джоуген определенно не позволил бы группе Юге вернуться. Возможно, они также будут захвачены.
Юге посмотрела на Миёси. Даже этот человек в настоящее время морщил брови от недовольства. Но он не мог думать о каких-либо контрмерах и продолжал молчать.
"......В самом деле."
Окруженный разными лицами Харутора слегка пожаловался.
«Ты просто так начал это разговор и так много говорил, но разве ты не делаешь то же самое, что и Якудза?»
«... Этот монах с радостью примет любую вину за вас».
«Нет, я не хочу винить вас ни за что. Что еще более важно, я также согласен с тем, что «рассматриваю накопленный опыт использования магии в более широких условиях». Итак, спасибо, позвольте в этот раз и мне показать вам «мои методы»,."
Говоря об этом, Харутора сделал кое-что необычное плавно и естественно.
Его совершенно естественное движение заставило аджари напрячься. Джоуген, который был единственным, кто мог двигаться, напряженным лицом смотрел на предмет в руках Харуторы- это был не талисман или волшебный предмет.
Это был мобильный телефон.
«... Действительно. Честно говоря, это военный метод».
Губы Харуторы скривились ледяной улыбкой. Внезапно над затуманенным двором проплыла гигантская черная тень.
Юге тут же подняла взгляд, ее глаза расширились. Стая птиц полетела во двор, их число неизмеримо. Десятки птиц кучно летели одной стаей.
Эти хлопающие крыльями птицы были чайками. Более того, они были синими. Это были сикигами - транспортные сикигами, изготовленные магической корпорацией, «T2 Чайка экспресс».
Однако, что привлекло внимание Юге, была не группа «T7 Чайка экспресс», а тросы, прицепленные к каждой чайке, с огромным куском металла, висевшем на концах, который поддерживался силой группы десятков Чаек.
"Что--"
Люди во дворе медленно подняли глаза в небо и были потрясены. Люди под тенью в панике сбежали.
Затем, когда они донесли объект в центр двора, чайки одновременно выпустили кабели.
Кусок металла упал.
Барьерный массив, который Джоуген и другие установили, полностью покрывал обширный район Храма Сейшуку. Конечно, это включало и пространство сверху. Кусок металла упал сверху на полусферический барьер и коснувшись поверхностью барьера замелькали волны искажений - и кусок металла прошел, сильно ударив по земле.
Земля задрожала, дрожь и удар прошли через весь монастырь. В том числе Джоугена, Юге и Миёси, все уставились на кусок металла, упавший с воздуха.
Харутора спокойно произнес приказ, в еще не рассеявшейся панике.
«Волшебное освобождение. Тсучигумо, активация».
«Заклинание», которое не содержало никакой магической энергии, не было мантрой и не было заклинанием.
Но в тот момент, когда эти слова покинули его уста, волшебство, пережившее полвека внутри куска металла после Второй мировой войны, наконец пробудилось.
Невозможно было использовать магию внутри массива, который отрезал магическую энергию. Но гигантский массив, который поднял Джоуген, не мог противостоять волшебным узорам, которые были физически вырезаны внутри куска металла для активации. Кроме того, он был оснащен новыми антимагическими барьерами. Совершенно новые препятствия, вложенные внутрь, блокировали эффект массива, установленного внутри монастыря, гарантируя, что магическая энергия внутри брони распространяется без каких-либо сбоев.
Кусок металла зашевелился - как будто он не мог дождаться.
Восемь длинных сложенных ног создавали острые металлические звуки, пока расправлялись. Длинные ноги наступили на землю, поддерживая основной корпус.
Аномальная форма показала себя.
Паук.
Гигантский паук, сделанный из металла. Верхняя часть головы, напоминала самурайскую броню. На лбу, покрытом коническим самурайским шлемом, была пентаграмма, испускающая слабый золотой свет.
Юге ахнула.
«Это «Бронированный Джаггернаут»!» 
В прошлом Тсучимикадо Яко принял просьбу старой японской армии и полностью воссоздал магию, ведущую к возрождению Оммёдо.
Его главным изобретением в военное время был «Бронированный Джаггернаут».
Также.
«... Он не один».
Миёси тихо произнес. Он кивнул Юге, обернувшейся с «Э?»
«Я могу «видеть» дух, даже когда моя магическая энергия отрезана, есть еще один на северных предгорьях. А также еще один бронированный джаггернаут, активирован на южной стороне - у подножия горы, где находится горный путь. Скоро придет, чтобы разорвать барьер в монастыре.
Массив барьера, который приготовил Джоуген, состоял не только из главного зала, он покрывал весь периметр горы. А именно, «база» барьера также была помещена в предгорьях. Прямо сейчас эта база была полностью уничтожена Бронированным Джаггернаутом.
"...Невозможно."
Голос Джоугена дрогнул.
В ответ.
"Отлично."
Харутора улыбнулась, крыло ворона развевалось на его теле.
Он говорил с двумя оборонительными сикигами, ожидающими инструкций своего хозяина.
"Начать."

 

Глава 5 Проклятый храм в огне

 

Часть 1 

Раздался суровый, но соблазнительный женский голос. В тот момент, когда в её голове появилась мантра, дыхание Акино мгновенно остановилось, а уши встали прямо.
Помимо Акино, от этого внезапного голоса появились шокированные выражения на лицах Нацумэ и мистического следователя Ямасиро.
Но, в отличие от ошарашенной Акино, они оба, казалось, уже знали, кто именно хозяин голоса.
«Этот голос, сейчас!»
«Черт, он уже здесь !?»
Прокричав, они направили свои взгляды к вершине горы.
Затем Акино по их реакциям поняла, кто именно был хозяином голоса.
... Тсучимикадо Харутора пришёл! Друг детства Нацумэ здесь!
Да, но голос только что был женским. Неужели Тсучимикадо Харутора был девушкой? Или, может быть, он поднялся на гору с девушкой. Независимо от того, что из этого было верно, Тсучимикадо Харутора был уже в Храме Сейшуку, это было точно.
... Нацумэ.....!?
На лице Нацуме было раздражение, которое она никогда раньше не показывала. Раздраженность вместе с беспокойством, ожиданием и даже небольшим ужасом смешивались вместе в чрезвычайно сложное выражение.
«Я вижу твою панику, но поскольку моя цель уже пришла, у меня нет времени, я быстро закончу с вами».
Ямасиро холодно заявил, контролируя группу черных кодоку.
"......Это моя цель."
Сверкающее электричество затрещало, протекая по всему телу Нацумэ. Ямасиро фыркнул, снова направляя кодоку.
Нацумэ бесстрашно стояла перед Акино, лицом к приближающейся группе кодоку. Молнии заполнили её поле зрения, а Акино отчаянно сдерживала крик.
Акино почувствовала, что попала в другой мир в этом вихре сильных вибраций и грохота, которые она испытывала впервые в своей жизни. Молнии ударяли рядом с ней снова и снова. Уши на голове были прижаты, а её ноги дрожали, потеряв способность двигаться. Даже проверить окружающую ситуацию было очень сложно.
У неё даже не было возможности вступить в такую интенсивную магическую битву. Все, что она могла сделать, это убедиться, что не мешает Нацумэ.
По крайней мере.
«T-Tэнгу-сан! Пожалуйста, помоги Нацумэ!»
Несмотря на то, что её просьба была настолько иррациональной, Акино всё ещё умоляла. Она кричала, отдаляясь так далеко от Нацумэ и Ямасиро, как могла, убегая от ужасающего грома.
Затем она упала.
... Ах!
Как же медлительна она была? Но у неё не было времени вздохнуть. Она поправила свои очки и снова побежала.
Но в следующий момент непонятная волна энергии прошла через тело Акино и та обессилила. Акино пошатнулась и поспешно останавливаясь, чуть не упав снова.
... А? Что это было?
В тот же момент, когда она вдруг заметила, что что-то не так, Акино поняла, что грохот грома тоже исчез.
«Нацумэ!?»
Она поспешно обернулась и заметила Нацумэ, стоящую на одном колене. Акино на мгновение замерла от ужаса. Исчезло не только электричество, группа контролируемых Ямасиро кодоку также исчезла. Затем Ямасиро поднял глаза, яростно крикнув «Черт!»
«Что случилось с этим барьером!» Волшебный массив? Это сделал Джоуген?
Ямасиро злился. Затем Акино заметила, что даже её кроличьи уши исчезли.
Хотя она и не понимала, оказалось, что все магические вещи внезапно оказались неэффективными. Вероятно, это было связано с тем, что Тсучимикадо Харутора прибыл на гору. Причина, по которой Нацумэ была на коленях, определенно была связана с тем, что магия стала неэффективной. Она была живым духом, как Акино.
Но ситуация Нацумэ была еще более серьезной, чем с Акино, которая просто чувствовала потерю энергии. Её лицо было бледным, и её тело не могло двигаться. Прямо сейчас, она практически рухнула на землю.
... Не может быть!
Дело было не только в том, что она была живым духом, это, вероятно, также связано с тем, что она умерла и была воскрешена. В таком случае, что будет если Нацумэ попадет в довольно опасную ситуацию, когда магия будет запечатана?
«Я должна!» С другой стороны, Ямасиро, потерявший своих кодоку и чья магия была запечатана, с мрачным лицом достал что-то из своей одежды.
Это был пистолет. Выражение Акино изменилось.
«Я не убью тебя, но не вини меня, так как если ты попытаешься сопротивляться, я выстрелю тебе в ногу. В любом случае у тебя нет шансов на победу, даже если волшебство запечатано.
Ямасиро подошёл к Нацумэ, не обращая внимания на её ответ. Нацумэ опиралась одним коленом о землю, глядя на Ямасиро сквозь свои растрепанные черные волосы. Хотя в её глазах горел бесконечный боевой дух, её лицо было бледным, а лоб сильно вспотел. Несмотря на то, что Мистический следователь с оружием был уже близко, Нацумэ казалось, что она не сможет подняться в ближайшее время.
Состояние Нацумэ было крайне опасным. Акино рефлекторно бросилась в сторону Нацумэ. Но кто-то уже появился между Нацумэ и Ямасиро, даже быстрее, чем Акино.
Сикигами по имени Тенгу.
Ямасиро остановился.
Тенгу сикигами также пострадал от барьера. Искажения были по всему телу, и его фигура почти исчезла. Несмотря на это, сикигами стоял между ними, лицом к лицу с Ямасиро, чтобы остановить его.
«Эй, не мешай».
Равнодушно пробормотал Ямасиро. Прогремел выстрел, и искажения на тела сикигами стали ещё серьёзнее
«Остановись» с бледным лицом крикнула Акино, но Ямасиро вообще не обратил внимания. Один выстрел, два выстрела. Ямасиро продолжал стрелять. Он стрелял, чтобы заставить движения сикигами, закрывающего Нацумэ стать еще медленнее и в конце концов остановил его.
В тот момент ситуация снова изменилась.
Внезапно странная потеря энергии внутри тела Акино исчезла.
Барьер, делающий магию неэффективной, был разрушен. Глаза Нацуме вспыхнули. Ямасиро в панике поднял пистолет, но рука, которой он его держал, была схвачена рукой, как бревно, тянущейся от сикигами напротив него.
Ямасиро посмотрел на него, сразу же сложив лезвием левую руку ударил руку сикигами. Пока было искажение, Ямасиро быстро освободил правую руку и отступил. Но пистолет упал на землю.
Сикигами тенгу наступил на упавший пистолет Ямасиро.
Затем тенгу сильным ударом разбил пистолет в металлолом.
"Ты!?"
Ямасиро начал готовить талисманы которые вынул. Но в этот момент Нацумэ уже приготовилась к битве. Электричество заполнило тело Нацумэ, и она держала много талисманов в обоих руках, чтобы противостоять Ямасиро. Акино остановилась и снова затаила дыхание. Она почувствовала, что снова начнётся магическая битва между этими двумя людьми и тенгу сикигами посередине.
Но тенгу сикигами, неподвижно стоящий между ними, тихо сказал что-то неразборчивое.
Нацумэ и Ямасиро одновременно перестали двигаться. Сикигами выпрямил спину и обратил свой взгляд в сторону подножия горы - северной стороны горы Северной звезды. Акино быстро проследила за его взглядом. Звук чего-то надвигающегося исходил из плотного, пышного леса.
Звук чего-то очень большого.
Акино материализовала кроличьи уши, которые исчезли из-за барьера. Тогда уши Акино, почувствовали присутствие и всё стало для неё ясным. Звук быстро раскалывающейся коры и хруст веток. Кроме того, механический звук трения металла.
Затем, как только Акино подумала посмотреть, что было в лесу, гигантское металлическое тело бросилось на поле битвы, разбросав гигантские кедровые деревья.
Это гигантское металлическое тело имело форму паука. Странный паук - Цучигумо.
"Что--!?"
«Бронированный Джаггернаут!» Как! Почему здесь? »
Нацумэ и Ямасиро в шоке воскликнули. При этом Цучигумо, направлявшийся к вершине горы, внезапно остановился.
Торс Цучигумо был покрыт древней самурайской броней. Железный шлем, который закрывал лицо, повернулся к Нацумэ и остальным.
Туманное пламя мерцало в глубинах пустого лица под железной маской. В тот момент, когда эти пустые глаза заметили Нацумэ и остальных, они, казалось, загорелись сильнее. Восемь стальных ног, поддерживающих туловище, задвигались вверх и вниз, как будто они были счастливы обнаружить своего врага.
Затем он направился прямо к Нацумэ и остальным.
"Какого!?"
Ямасиро поспешно отступил. Нацумэ и тенгу сикигами в панике побежали от надвигающегося Цучигумо.
Несмотря на то, что снаружи он выглядел довольно массивным, движения Цучигумо были чрезвычайно быстрыми. Цучигумо немедленно отрегулировал своё направление в тот момент, когда уклонились от его импульса и снова начал заряжать его. Жаряжающийся импульс, как будто кричал. Это было странное металлическое тело, но почему это так ужасно сильно?
«Может быть, ... Тсучимикадо Харутора привёл его?»
Ямасиро изо всех сил уклонился от второй атаки, крича. Даже если бы он мог использовать магию, он все же не был противником, который мог бы столкнуться лицом к лицу с Цучигумо. В конце концов, противник был пауком столь же мощным, как танк. Хотя Акино точно не знала, что такое «Бронированный Джаггернаут», она чувствовала, что обычному человеку невозможно победить его в одиночку.
Цучигумо целился в Ямасиро, выплевывая паутину изо рта.
Его целью была Нацумэ. Нацумэ ударила молнией, сжигая паутину. Но молния, атаковавшая основное тело Цучигумо, едва ли повредила Цучигумо. Движения Цучигумо были слегка замедлены, но он был цел и невредим.
Цучигумо легко шевелил своими восемью ногами во время зарядки и плевал паутиной вокруг себя, играя с Нацумэ и Ямасиро. Они оба успешно уклонялись от него, так как Цучигумо целился сразу в двоих, но Цучигумо совсем не показывал признаков замедления. Прежде, чем кто-либо заметил Тенгу сикигами уже отошёл от них, наблюдая за Цучигумо.
Цучигумо быстро кидался вперед и назад. Это было совсем не похоже на машину, поскольку его движения были наполнены энергией. Но в конце концов, у него была огромная масса, и всё вокруг постоянно дрожало, как от землетрясения. Акино и другие едва могли держать равновесие.
Но, «Иик !?»
Цучигумо, нацелился на застывшую Акино. Точнее, место, куда прыгнул Цучигумо, оказалось там, где была Акино. Уши Акино подпрыгнули, как будто её укололи, и она испугавшись упала.
«Акино !?»
Испуганная, Нацумэ немедленно сделала удар молнией. Вероятно, она хотела сдержать Цучигумо. Удар молнии попал прямо в корпус Цучигумо. Но, невзирая на попадание, скорость Цучигумо не изменилась. Его восемь ног разбрасывали землю, пока он бежал к упавшей Акино.
Акино подумала, что вот вот умрет.
Но в тот момент, когда он хотел раздавить Акино, Цучигумо внезапно прекратил движение.
Его гигантское тело скользнуло в сторону. Акино опустила голову, пока лежала на земле, но, к счастью, Цучигумо наклонил свой корпус в сторону и осознанно поднял ноги, которые собирались коснуться Акино, в итоге он ловко уклонился от неё и отбежал. Цучигумо, наконец, сумел остановиться после того, как обошёл Акино.
Уши Акино замерли пока она лежала на земле. Затем она подняла голову и увидела, что Цучигумо, пролетевший над её головой, изменил направление и посмотрел на Акино. Акино встретила взгляд самурая.
Её ум опустел.
Туманный свет медленно блестел внутри железного шлема, который символизировал гнев. Она чувствовала иллюзию, будто взгляд самурая передавал что-то вроде «Ты, гражданское лицо». Просто обычная жалоба. Цучигумо быстро потерял интерес к Акино и нацелился на шокированного Ямасиро.
Акино удивленно моргнула.
... Я ... Кажется, он сейчас меня обошёл!
Пока Акино все еще находился на земле,
«Акино! Тебе больно?»
Нацумэ подбежала к Акино.
«Н- Нацумэ? Что, что происходит?»
«Бронированный Джаггернаут - один из военных сикигами, которых сделал Яко».
«В-военные сикигами?»
«Да, хотя я дралась один раз с таким, этот ведет себя совершенно иначе ... Как и ожидалось, это было определенно потому, что мастер сикигами был другим ...»
Вероятно, сейчас Цучигумо позволял Акино сбежать. Это было металлическое тело в форме паука, но оно ощущалось особенно человеческим. Это было вероятно из-за его хозяина.
Нацумэ взяла Акино за плечи, глядя на вершину горы мрачным взглядом. В направление храма. Акино почувствовала себя уверенно, когда увидела чистый и решительный взгляд Нацумэ. Как и ожидалось, он был в монастыре. Друг детства Нацумэ, которого она пришла увидеть.
Затем в тот же момент на вершине горы, на которую они смотрели, загорелось ослепительное пламя. Кроме того, разлилась мощная магическая энергия. Ожесточенная битва, которой было достаточно, чтобы достать до подножия горы.
Там явно было магическое сражение.
«...... Акино, извини, я ...»
"Ты уходишь?"

"Да."
Нацумэ повернулась, кивнув, глядя в глаза Акино. Нынешняя Нацумэ чувствовала, себя ещё моложе Акино, вероятно, из-за её неприкрытых чувств.
«Я понимаю, я ... я тоже пойду. Я могу донести тебя туда, Нацумэ».
«Всё в порядке. Я использую свой «козырь».
"Козырь?"
«Да, Акино, тебе не нужно заставлять себя».
Ямасиро уклонялся от атак Цучигумо в одиночку, поскольку они обе разговаривали друг с другом. Даже Ямасиро не мог так просто противостоять Цучигумо. Цучигумо также стал агресивней против противника, оказавшегося сильнее, чем он ожидал.
Но как только Нацумэ отошла от Акино и собралась пойти, Цучигумо немедленно выбрал Нацумэ в качестве цели. Он выстрелил паутиной в Ямасиро и снова нацелился на Нацумэ.
На этот раз Нацумэ не пыталась убежать.
Земля задрожала, когда Цучигумо бросился прямо к ней. Уши Акино дрожали. Ямасиро цокнул языком, бросая талисман, думая, что было бы неприятно, если бы Нацумэ умерла. Тенгу- сикигами, который наблюдал со стороны, тоже занял позицию, как будто собирался уйти.
Расстояние между девушкой и Цучигумо сокращалось.
Несмотря на это, Нацумэ не отступала.
Она поправила черные волосы и крикнула.
«Выходи, Хокуто ... Первая печать, отмена!»
Когда слова покинули её рот, удивительная «аура» полилась из тела Нацумэ.
Это была благородная аура воды инь высокого уровня. Так, как называли некоторые древние практикующие.
Другими словами, это была «драконья аура».
Духовная сила Нацумэ мгновенно возросла. Аура, которая могла ощущаться от тела Нацумэ, уже не была духовной силой «человека». Казалось, что это была мобильная духовная катастрофа. Акино инстинктивно поняла. Маленький золотой водяной дракон, которого Нацумэ позволила ей увидеть этим утром. Эта духовная сила, размещенная в теле Нацумэ, составляющая основную часть тела Нацуме, была духовной силой этого прекрасного существа.
Это был не водяной дракон.
Скорее, это был настоящий дракон.
Ямасиро, державшийся за ними, потерял дар речи, увидев, отмену печати Нацумэ. Даже яростный Цучигумо был ошеломлен, и его движения стали беспорядочными..
Нацумэ вытянула правую руку, подняв её над головой, словно хватая все небо. Драконическая аура в теле Нацумэ распространилась по направлению к небу вместе с поднятой правой рукой.
Согласно «Пяти Элементам Инь и Ян», основной принцип Оммёдо «аура молнии» состояла из ауры дерева и пяти элементов. Кроме того, это была водная аура, которая породила древесную ауру.
Вода генерирует дерево по принципу взаимодействия пяти элементов.
Кроме того, то, что выпустила Нацумэ, не было простой водяной аурой. Скорее, это была водяная ауры высокой плотности, пораженная истинной драконической аурой. Аура молнии, созданная драконической аурой, практически неотличима от «божественного рева», который бог-дракон, управляющий погодой, выпускал на землю во время гнева. 
Божественная духовная сила, которую создала Нацумэ, была сгущена в магическую энергию.
Нацумэ громко читала заклинание.
«Гром, наполняй небо в течение девяти дней!»
Величайший бог грома даосизма, Лэй Гун. Крест Грома по имени Лэй Гун.
Нацумэ повторяла заклинание, размахивая своей поднятой правой рукой прямо у Цучигумо.
Гром охватил мир.
Поле битвы было полностью разделено на две части высокотемпературной белой полосой света. Золотая молния, попала в Цучигумо, и ослепительные и ужасающие дуги электричества, яростно рассеялись из Цучигумо.
Она не могла открыть глаза. Акино закрыла лицо руками, её кроличьи уши, взволнованно прыгали влево и вправо. Её чувства замедлились, они были парализованы, и она не могла даже поддерживать равновесие.
Она не знала, как долго это продолжалось, как будто даже её чувство времени исчезло. Акино открыла веки, закрытые от испуга.
Цучигумо упал.
Его тело, держащееся на восьми ногах, задымилось и упало на землю. Даже земля вокруг него была глубокой воронкой, как будто она была продавлена.
Затем, перед Цучигумо встала Нацумэ и её рука еще раз опустилась вниз.
Слабые остатки электричества все ещё искрили по телу Нацумэ. Драконическая аура была уже выпущена и элегантно крутилась вокруг своего хозяина. Такое появление казалось таким, будто она была шаманом, который впитал молнию в свое тело.
Акино была ошеломлена.
Но,
«Осторожно, Бронированный Джаггернаут все еще может двигаться!»
Нацумэ даже не повернулась, предупреждая Акино. Как это было возможно? Прямо, как и подумала Акино, Цучигумо со звоном зашевелился.
Она «смотрела» внутрь самурайского шлема - без следа слабости - и огненный свет, мерцающий в его глазах, все еще не погас. Неистовый боевой дух и чувство миссии в этих глазах медленно пылали.
Ноги Цучигумо с грохотом начали двигаться.
«Акино, я скоро приду».
Нацумэ сказал Акино и помчалась к Цучигумо. Акино молчала. Действия Нацумэ были быстрыми и мощными.
Нацумэ бежала, как ветер.
Цучигумо снова встал, все его тело тряслось.
Самурай плюнул паутиной. Нацумэ сожгла её молнией. После этого она прыгнула и полетела высоко в небо, но Цучигумо прицелился в Нацумэ, летевшую по воздуху и прыгнул. Его острые ноги устремились вверх, как копья.
... Нацумэ......!?
Они собирались попасть в Нацумэ.
Но Нацумэ увернулась едва, избежав ног Цучигумо.
Нацумэ шаг за шагом бежала по воздуху, быстро перемещаясь вперед и назад. С каждым шагом Нацумэ из-под ног рассеивалась золотая драконическая аура.
Драконическая аура под её ногами растянулась по воздуху как длинный хвост, пока Нацумэ летела прямо к вершине горы.
Акино была невольно очарована, когда смотрела, как Нацумэ бежит по воздуху.
Цучигумо ударил ногами, подняв глаза, как бы говоря: «Хотя ты враг, это было прекрасно». Затем он развернул корпус и стал преследовать её.
Акино пришла в чувство.
Подумать только, Ямасиро исчез в какой-то момент. Возможно, он тоже направился в храм. А что насчет Тенгу?
Акино смотрела здесь и там. Тенгу сикигами находился там же, где и раньше, стоя в той же позе, что Акино и другие.
Казалось, Тенгу заметил взгляд Акино. Тенгу сикигами слегка кивнул, направляясь в сторону Нацумэ туда, куда ушёл Цучигумо.
“Ты тоже пойдешь?”.
"......Да."
Акино кивнула и побежала на полной скорости, энергия текла во всем её теле от её кроличьих ушей до пальцев ног.
Часть 2 
Бронированные Джаггернауты, упавшие во двор, без промедления начали подавлять этот район. Быстрые движения восьми ног раскидывали окружающих людей. Серебряный шелк, которым плюнул самурай, связал множество бойцов.
Аджарии попадали после того, как оказались связаны нитью Цучигумо, а затем сразу же потеряли сознание. Это была не простая потеря сознания. Нить поглотила их духовную силу.
Конечно, боевые-монахи не просто сидели и ничего не делали, некоторые из них контратаковали из автоматов. Но пули рикошетили от Бронированных Джаггернаутов.
Бронированный Джаггернаут был механическим сикигами, чьё металлическое тело было его защитой. Огнестрельное оружие уровня винтовки не могло его даже поцарапать. Напротив, Цучигумо выпустил пушки, установленные по обе стороны его тела, как бы говоря: «Неплохо, позвольте мне отплатить вам».
В горах раздался грохот пушечного огня эпохи Тихоокеанской войны, отличный от звука современного огнестрельного оружия. 
Каменные фонари были разбиты, огромные деревья вырваны с корнем, а монастырь покрылся дырами. Пушки, как цепные бензопилы, безостановочно обстреливали шикьякумон. Хоть, их точность не была достаточно высокой, их эффективность сдерживания была на высоте. Боевые-монахи, окружавшие Харутуру, разбежались, как разбегаются пауки.
«Ну, честно говоря, такие вещи, как военные машины, - показывают исключительную боевую эффективность».
Харутора пробормотал про себя с горькой улыбкой. Даже с более чем двадцатью боевыми монахами в качестве противников сила единственного Бронированного Джаггернаута была ошеломляющей. И хотя боевые-монахи были вооружены огнестрельным оружием, они не привыкли использовать его и действовать сообща в командном бою. Судя по тому, как Джоуген командовал ими, ранее он, явно не командовал вооруженной группой. И, разумеется, такая пехота как они была бесполезна против военной техники.
Прежде чем кто-либо заметил, двое Божественных Генералов, заранее заявивших о своем невмешательстве, куда то пропали. Вероятно, они испугались попасть под удар и воспользовались хаосом, вызванным бронированными Джаггернаутами, чтобы сбежать.
«Н-Не паникуйте, просто отступайте!»
«Нет, целься! Направляйся к хозяину сикигами!»
Казалось, что несколько старших аджари, гневно кричали. Избежать атаки сикигами и атаковать их мастера было основным в магической битве при столкновении с мощными сикигами. Но превосходство Цучигумо было неоспоримо. Цучигумо использовал свои ноги и корпус, чтобы блокировать пули, отклоняя все выстрелы, направленные на Харутору. После этого, люди, которые целились в Харутору вместе со своими командирами, немедленно занялись равнодушными оборонительными сикигами -
«Негодяй!»
После того, как они подверглись ожесточенной контратаке, они замолчали. Барьер, на Горных воротах, был уничтожен, и в массиве, покрывающем монастырь, появились дыры. Хотя барьер главного зала все еще держался, небольшой дефект имел бы огромные последствия, так как магия, из которой он состоял, была крайне нестабильной. Прямо сейчас прекратились лаги Хишамару и Какугёки.
Хишамару великолепно танцевала на поле битвы, в то время, как Какугёки, уничтожив последний барьер, вошел в главный зал. Когда он вышел, массив уже исчез.
Боевые-монахи все ещё сопротивлялись, но вскоре они заметили приближение второго Бронированного Джаггернаута, ломающего на своем пути кедровые деревья по обе стороны горной тропы. Это был Бронированный Джаггернаут, который только что активировался на южной стороне горы и разрушил барьер у Горных ворот.
Монахи кричали в отчаянии перед лицом новых мощных сикигами. Восемь ног бронированных Джаггернаутов звенели, стуча по горной тропе. Он легко прошел через шикьякумон, который уже стал руинами. Он шел перед первым Бронированным Джаггернаутом, как бы говоря: «Запрашиваю перегруппировку», аккуратно и почтительно направляя свои восемь ног. А первый Бронированный Джаггернаут почтительно топал, как бы говоря «Хорошая работа».
Двое встретившихся во дворе, вместе с тем, который атаковал северный склон горы, три бронированных Джаггернаута были объектами, украденными из хранилищ Агентства Оммёдо. Первоначально объекты уровня бронированных Джаггернаутов должны были быть запечатаны в запечатанном хранилище здания Агентства Оммёдо. Но, к сожалению, корпуса Бронированных Джаггернаутов были слишком огромны, и было сложно держать их внутри здания агентства. Следовательно, Бронированные Джаггернауты хранились в хранилище, находящемся в ведении Агентства Оммёдо под названием исследовательских материалов.
Разумеется, на склад была наложена магическая защита. А после инцидента с «Гениальным ребенком» Дайренджи Сузукой эта защита стала еще более серьезной. Несмотря на это, было довольно легко проникнуть в хранилище по сравнению с запечатанной складской комнатой здания агентства. Харутора и остальные использовали магию скрытности для проникновения в хранилище и украли бронированных джаггернаутов.
«Изначально, они были созданы мной, поэтому можно сказать, что я « забираю их обратно».
Хишамару ответила на небрежно, сказанные Харуторой слова:
«Сейчас, эти вещи должны быть очень счастливы».
«Они оружие, а ты нет».
Опроверг Какугёки.
Кроме того, Харутора применил некоторые вводящие в заблуждение меры предосторожности для обычных охранников и рабочих сикигами, чтобы пропажа бронированных Джаггернаутов не была обнаружена какое-то время. Фактически, Харутора и остальные провели семь дней получая послание Джоугена «призыв» о прибытие в Храм Сейшуку и крадя бронированных Джаггернаутов.
Особая причина для Харуторы использовать бронированных Джаггернаутов была не потому, что он ожидал действий Джоугена. Скорее, он подготовил их как эффективную меру для ведения горного боя в случае, если бы призыв в храм Сейшуку оказался ловушкой. В конце концов, это было просто совпадение, что они стали эффективной контрмерой, чтобы противостоять этому массиву магической энергии. Но даже если бы он не подготовил Бронированных Джаггернаутов, у Харуторы были и другие средства уничтожения магического массива.
Хишамару вернулась к Харуторе, оставив подавление двора двум Бронированным Джаггернаутам. Харутора ненадолго проверил состояние своих оборонительных сикигами.
"Вы в порядке?"
«Конечно, Харутора-сама».
Хишамару махнула лисьим хвостом, восторженно отвечая.
Какугёки пожал плечами, показывая довольное выражение.
«То, о чем хочет услышать Харутора - это о твоей «стабильности». Обычно это довольно плохое состояние, и магический массив мог только отрицательно повлиять на него. Почему бы тебе просто, послушно не остаться в стороне?»
«Как глупо. Оборонительные сикигами должны всегда оставаться возле своих хозяев. Как я могу остаться в одиночестве?»
Дух лисы нахмурилась и отвергла предложение однорукого. Но Харутора тоже выглядел обеспокоенным.
«Но то, что говорит Какугёки, разумно. Хишамару, тебе не нужно, насильно заставлять себя».
«Что! Х-Харуторa-сама, даже вы так говорите? Харутора-сама, вы говорите, что вам больше не нужна Хишамару !?»

«Я такого вообще не говорил».
«Т-Тогда, пожалуйста, не говорите о таких бессердечных вещах. Мое нынешнее состояние определенно не такое тяжелое, как говорит Какугёки. Моя естественная задача быть вместе с вами как оборонительный сикигами».
Хишамару с отчаянным лицом говорила с Харуторой. В её ясных голубых глазах показались слёзы, а уши на голове, и её изящный лисий хвост жалобно дрожали. Честно говоря, это выглядело прекрасно, пока она была в своей детской форме, но Харутора был очень обеспокоен каждый раз, когда видел, как она делает это со своей удушающей красотой, теперь, когда у неё была великолепная взрослая внешность. Он горько улыбнулся, просто отвечая Хишамару, «я понимаю». Фактически, он чувствовал себя более свободно, позволяя ей следовать рядом с ним, хоть сам и насильно приказывал ей уйти и в конечном итоге спрятаться.
Затем взгляд Харуторы снова вернулся на поле битвы. Ему хотелось бы, избежать использования бронированных Джаггернаутов для преследования, если это вообще возможно. К сожалению, всё сложилось. Течение времени было поистине жестоким.
У Харуторы было сложное выражение, поскольку его глаза отражали сцену одного и того же места, но в другое время. Затем на этой сцене показалась ностальгическая фигура.
«Мне очень жаль, Шинра».
- пробормотал Харутора с одиноким взглядом.
Но сейчас слишком рано говорить об этом. Изменения в боевой ситуации, вызванные исчезающим массивом, были не просто полезны для Харуторы и его двух оборонительных сикигами. Храм Сейшуку не сдастся так легко.
« Ноумаку сабара татагятеибяку сараба боккеибяку сарабататарата сенда макаросаяба кен гякигяки сараба бигиннан унтарата канман!" 
Волна магии Акалы закружилась во дворе. Харутора и Хишамару заняли позицию против этой мощной магической энергии. Какугёки слегка улыбнулся и подивился. Магия Огненного Царства во дворе превратилась в гигантский огненный смерч. Во все стороны летели искры, пыль, а также ужасный ветер.
Сила, которую он нес, была теперь больше, чем у пушек, бронированных джаггернаутов. Торнадо пламени все больше расширялся в гигантский вихрь. Два механических сикигами были вынуждены остановиться. Они были защищены магическими доспехами, поэтому они не пострадали серьезно даже после того, как были охвачены магией Огненного Царства, но в отличие от пуль, они не могли ничего сделать, чтобы остановить магию Огненного Царства. Затем магия Огненного Царства, охватившая Бронированных Джаггернаутов, устремилась к главному залу.
Крыло Ворона Хауторы мощно взмахнуло подолом, поднимая своего хозяина в воздух. Два оборонительных сикигами уходили от тепловой волны, двигаясь по крыше главного зала. Но магия Огненного Царства дико распространялась в погоне за сикигами.
«Не думай слишком много о себе!»
Магическая энергия Хишамару окутала её тело. Она сформировала бледно-синее пламя - огненная лиса- и бросилась прямо к приближающейся магии Огненного Царства. Они встретили друг друга, столкнувшись своими импульсами. Малиновое и бледно-голубое пламя постоянно перемешивалось, великолепное пламя танцевало без остановки.
Однако, как раз тогда,
«... Харутора, Хишамару, осторожно снизу».
Какугёки смотрел под ноги, одновременно прыгая вверх. Харутора и Хишамару мгновенно повернулись, чтобы уклониться, черная мантия и лисий хвост развевались на ветру.
Сразу же показалась бушующая аура, пробивающаяся снизу, сквозь крышу главного зала. Аура, которая разразилась, как вулкан, направилась к Харуторе с взрывным импульсом. Вероятно, потому что духовная энергия была слишком сильной, её даже не контролировали магическим заклинанием. Вероятно, они не ушли бы целыми и невредимыми, если бы их затянуло в эту лавину магическую энергию.
Сильное извержение было не простым волшебством.
«Они открыли разрыв в духовном потоке».
Беспомощно произнес Харутора. Они прыгнули в воздух, чтобы уклониться. Магия Огненного Царства и поток магической энергии, которые приближались к ним снизу, раскидали троих вокруг, словно листья в воздухе. Волосы Харуторы и крыло ворона с шумом развивались, когда их охватил сильный ветер.
Однако в момент, когда сильный ветер пронесся над телом Харуторы, он сузил правый глаз и посмотрел вниз. Он приказал холодным голосом.
«... Хишамару, ты отвечаешь за магию Огненного Царства. Какугёки, я оставляю духовный поток на тебя».
«Поняла».
“Знаешь, я не смогу полностью его подавить.”
После того, как они ответили, оба оборонительных сикигами кинулись, как метеоры, и снова приземлились. Хишамару была первой, кто начал действовать.
«Таньята удакадаибана энкейэткей совака!»
Она сформировала печать дракона и произнесла мантру Варуны, одного из Адитья. Мгновенно магическая энергия оборонительной сикигами превратилась в дождь, ливень, противостоящий магии Огненного Царства, как водопад. Пар, получившийся при столкновении, клубился, как дым. Хишамару подняла барьер, не боящийся ошпаривания водяным паром и бросилась навстречу.
«Нумаку санманда боданан барунайа совака!»
Она продолжала повторять мантру Адитья, а водопад, льющийся вниз, превратился в водоворот. Она использовала водоворот, чтобы уничтожить вихрь пламени изнутри. Торнадо разлетелся во всех направлениях, и даже Бронированные Джаггернауты, остававшиеся в магии Огненного Царства, были отброшены.
С другой стороны, способ, который использовал Какугёки, был довольно прост.
«Во всяком случае, на этот раз я буду серьезным».
В тот же момент у него появилась бесстрашная улыбка, поднялся ветер. Какугёки обнажил зубы, его тело мгновенно охватила магическая энергия. Его обычно суженные глаза расширились от мрачного света, и его короткие золотые волосы искрились, превращаясь в темную гриву. Дьявольская аура высокой плотности наполняла его тело, и его обычно почти двухметровое тело увеличилось раза в два. Он все больше и больше увеличивался.
Затем. Из его лба поднялась пара зловещих рогов. После того, как магическая энергия коснулась демонической ауры, переплетенной вокруг тела Какугёки, она стала демонической аурой и начала рассеиваться в воздухе позади него. Какугёки был погружен в извергающуюся магическую энергию, и разлитая магическая энергия вылетела из отверстия в крыше.
Он улыбался как дикий зверь, поёмавший свою добычу. Он обнажил зубы и взревел, крепко сжимая правую руку –
Он ударил по земле.
Оглушающий удар поднял почву вокруг потока воздуха. В тот же момент главный зал, в котором он находился, взорвался изнутри. Ударная волна, достигшая двора столкнулась с потоком Хишамару. После того, как мощная магия Огненного царства и духовного потока были нейтрализованы, Хишамару спокойно стояла во дворе, а Какугёки на фундаменте взорванного главного зала, неторопливо разминая своё тело. Затем,
«... Коо тэн хара такашитсу ивай нофуто ивай о дзи чи ка камумумумууууууууууууу...»
Харутора неспешно опустился на землю, с помощью Крыла Ворона. Закончив мантру очищения, он хлопнул в ладоши одновременно с приземлением. Волшебный энергетический звук очистил всю окружающую духовную энергию. Затем Хишамару вернулась к Харуторе.
"Харуторa-сама ..."
«Да, сейчас я стабилизировал духовный поток. Хорошая работа, Какугёки».
«Слишком рано благодарить».
Какугёки уже вернулся к своему первоначальному виду. Он слегка потер свой подбородок, указывая на движение со стороны полностью разрушенного главного зала.
Недра главного зала тянулись с земли на вершину горы. Там был зал собраний. Перед залом собраний храма Сейшуку, собрались вместе, отступившие боевые-монахи, сосредоточившись на Джогена.
Лицо Джоугена было мрачным, он впивался взглядом в Харутору. Его губы были напряжены, а глаза горели злобным огнем, словно он хотел выжечь душу своего противника.
Хишамару с холодным взглядом, немедленно двинулась, чтобы устранить противников. Но Харутора остановил её.
«Жрец Джоуген».
- Произнес Харутора.
«Вы все еще хотите продолжать?»
«Конечно, этот монастырь не уступит внешним силам».
«Мы не планируем заставить вас сдаться или что-то ещё».
«Конечный результат будет таким же, если мы будем противостоять агентству Оммёдо».
«Я никогда не планировал противостоять агентству Оммёдо».
"В таком случае."
Джоуген скрежетал зубами и говорил с невыносимым гневом.
«Почему ты отказываешься спасать этот монастырь, когда обладаешь такой силой?» Почему ты бросаешь этот монастырь, который вырезал свой след в истории с древних времен агентству Оммёдо? Без этого монастыря - подвиги, которые постоянно совершали древние - Великие магические техники, которые существовали так долго – всё может закончиться! Почему ты, коснувшись мира магией, позволил ему расцвести, а теперь хочешь бросить это место? Есть множество вещей, которые ты должен защитить здесь!»
Этот крик, исходящий из его души, затронул горячие темы. Но Харутора спокойно ответил.
«Сложно подумать, что это так, но жрец, сейчас слишком поздно поднимать такую критику».
Холодным голосом ответил Харутора.
«Жрец, сколько «подвигов древних», по-вашему, я сокрушил и сколько «долгоживущих техник», по-вашему, я оборвал в прошлом ради нации? Я человек, который растопил и переделал Вещи, которые вы всегда ценили, подталкивая их к вещам, острым, как сабли. Вы говорите про Вещи, которые я должен защищать? Вы уже в старческом маразме? Я сумасшедший, который когда-то поверг нацию в магический хаос, а затем без сомнений реорганизовал всё, вы знаете это?
Слова Харуторы не были раздраженными или гневными. Скорее, они несли несколько грустную мелодию. Но нынешний Харутора оказывал ненормальное давление. Он нес более глубокую «тьму», отличную от магической энергии или духовной силы. Лицо Джоугена побледнело в мгновение ока.
«Жрец, вы допустили ошибку, когда доверили мне судьбу темного храма».
От слов Харуторы, Джоуген крепко сжал губы. Затем его тело задрожало, и он выкрикнул, закатывая рукава одежды.
"Атакуйте!"
В то же мгновение, боевые-монахи перегруппировались, одна группа начала читать заклинания, такие как Огненное царство, проклятия, Обездвиживающие Золотые Цепи, а кто-то бросал талисманы.

«Эх,эх».
Какугёки немного улыбнулся, развеяв все магические заклинания демонической ауры в мгновение ока. Хишамару вылетела из-за Харуторы, постоянно выпуская светло-голубые фаерболы.
И в мгновение ока, снова началась магическая битва.
Харутора не уклонялся от атакующей магии, так как крыло Ворона не позволяло какой-либо магической атаке приблизиться и на полшага. Харутора спокойно продвигался, а Бронированные Джаггернауты, отброшенные в угол двора, снова зашевелились.
«Поскольку вы больше не заботитесь о монастыре, тогда мне больше не нужно сдерживаться».
Бронированные Джаггернауты, которые были отброшены торнадо, казались потерявшимися в пространстве, как будто они врезались в гигантское дерево, но как только они получили распоряжение своего хозяина, их суставы мгновенно заскрипели, начав снова двигаться. Когда они продвигались вперед, они били по земле своими восемью ногами. Когда они собирались врезаться в боевых монахов, мрачное и грустное лицо Харуторы внезапно расслабилось. Он отвернул свой взгляд от хаотичной битвы сикигами, продвигающихся через группу боевых монахов, повернулся спиной к полю битвы и подошёл к храму.
Храм, находившийся перед двором, как главный зал, был уже в полуразрушенном состоянии после того, как перенес магическое сражение и ударные волны пушечного огня. Но Харутора смотрел не в сторону своего входа, а на другую сторону здания. Там появился человек, который был там, чтобы избежать поля битвы во дворе.
«Сэн-Сан -!»
«Хохохо, давно же это было, Яко-сама. Нет, теперь я должен называть тебя Харутора-сама».
Звук взрывов и криков перекрывался чтениями заклинаний с другой стороны двора. Но, появившийся старик, не казался напряженным, он неторопливо прогуливался.
Но его морщинистая улыбка была еще глубже. Его глаза, которые все еще были ясны, хотя и выветрились за много лет, в настоящее время несли неописуемую благодарность.
«Ты совсем состарился, я действительно не узнал бы тебя, если бы не мог «видеть». Но это очевидно. Сколько лет прошло?
«Ну, этот старый человек тоже забыл. Я перестал считать около девяноста».
«Старик» Хахаха то, как ты говоришь, подходит для стариков».
«Как вы и сказали, меня уже называю “старик Сэн”. Прошло много времени. Это было так долго».
Сэн весело рассмеялся, ностальгические эмоции вылились из его груди. Оставшийся правый глаз Харуторы стал немного влажным.
«Хотя Харутора-сама - другой человек, личность Яко-сама осталась.
«В конце концов, это же родословная. Настолько похожи, а?»
«Честно говоря, это довольно ностальгически. Твоё безрассудство совсем не изменилось».
Взгляд Сэна повернулся ко двору, когда он сказал это. Прямо сейчас танцевало пламя, лилась вода, бушевал ветер, и тряслась земля. Сильное сражение разрушало прошлое, которое они оба разделяли. «Как стыдно». Харутора горько извинился. «Все в порядке, все в порядке». Сэн улыбнулся.
«Вместо этого, Харутора-сама, может быть, вы пришли сюда специально ради «этого»?
Всё как и сказал Сэн, он привел Харутуру к внутренней части храма. Различные вещи, которые располагались на земле, осветлили дух Харуторы.
«Токидзику! Как и ожидалось, оно уже принесло плоды!»
То, на что смотрел Харутора, было рассадой, посаженной в горшок. Саженец в горшке был меньше метра. Его листья стали маленькими и круглыми на предстоящую зиму, и на нём были два, слегка болтающихся, маленьких оранжевых плода размером с кулак ребенка.
«Сэн, ты помогал ухаживать за ним?»
«Да, мне больше нечего было делать».
«Практикующий, способный сделать это, приносит плоды. Я никогда не думал, что появится хоть один».
«Ты слишком добр. Воспитание очень интересно, будь то люди или другие вещи».
Сэн улыбнулся, наклонившись, чтобы поднять горшок.
«Я просто поливал их в зале Тачибаны. Как и ожидалось, было бы неправильно перенести их сюда».
Он сказал это, а затем отдал его Харуторе.
«Всё в порядке?»
«Что ты собираешься делать на этом этапе? Хотя с какой целью ты хочешь использовать эту штуку?»
«Сейчас, я всё ещё не уверен».
«О, не уверен?»
Взя горшок Сэн недоверчиво спросил и Харутора горько улыбнулся.
«Честно говоря, прямо сейчас, я кое-что отчаянно исследую. Я не уверен, что это окажеться полезно. Но я планирую сделать всё, что в моих силах».
Харутора пожал плечами и с надеждой посмотрел на плод саженца. Нынешний Харутора напоминал незрелого мальчика, подходящего для его возраста. Сэн тихо посмотрел на своего хорошего давнего друга.
И медленно заговорил.
«Харутора-доно, разве может быть, что бы ритуал Тайзан Фукун не удался?»
Харутора был шокирован, сделав ошеломленное лицо. "Как?" - спросил он. Сэн громко рассмеялся, произнося:
«Она здесь, прямо сейчас».
Эх. Харутора замолчал. Затем:
Сильный гром раздался с севера горы. Харутора заметил, «присутствие». Его правый глаз расширился. Он ахнул и открыл рот.
"Ва! Прямо сейчас, это же была магия молнии? Кроме того - разве это не драконическая аура!? Почему она здесь ... ах. Ясузуми предсказал это...!
Харутора сразу же впал в панику, непостижимое беспокойство появилось на его лице. Он рефлекторно повернулся в сторону двора, скрепя зубами.
Сэн внимательно наблюдал за Харуторой. Он устранил всякую постороннюю тревогу из своего тона и заговорил.
«Хьякуроубоу тоже тут - этот парень сейчас движется, но он хочет порядка прямо сейчас. Я не уверен в деталях».
"......?!"
Харутора развернулся, неся саженец.
«Ты не собираешься с ним встретиться?»
«Есть причина!»
«Понятно ... В таком случае ... Вы встретите кого-нибудь ещё?»
«А?»
Харутора остановился и оглянулся. Старик Сэн улыбнулся не читаемым выражением, глядя на Харутору.
Повисла тишина.
Харутора покачал головой.
«Извините, Сэн-Сан, у меня нет времени, чтобы пообщаться с вами».
«Понимаю, тогда, хватит, вперед».
Сэн говорил своим нормальным тоном. Это обычное отношение заставило Харутора замолчать.
Возможно, он не сможет снова увидеть Сэна. Нет, возможно, это будет их последнее прощание. Харутора прикусил губу. Силой воли, он заставил себя весело улыбнуться.
«Сэн-Сан, большое вам спасибо. Я сыграю с вами в следующий раз».
«Тебе всё ещё не хватило, Харутора-доно, пусть всё у вас будет хорошо».
Харутора расправил крыло Ворона и полетел во двор, держа саженец. Он ворвался в продолжающуюся магическую битву и приказал.
«Хишамару! Какугёки! Мы отступаем!»

 

Часть 3 
Нацумэ из последних сил, перемещалась меж верхушек кедров. Её красивые черные волосы с розовой ленточкой развивались на ветру позади неё. Несмотря на то, что её дыхание было сбито Нацумэ ни на что не отвлекалась.
Сейчас Нацумэ была зверем-хранителем семьи Тсучимикадо - дух дракона Хокуто находился в её теле. Её текущая способность, похожая на полет, была фактически проявлением способности дракона Хокуто. Драконическая аура, которая переполняла её тело, повинуясь воле Нацумэ, шаг за шагом несла тело Нацумэ вперед.
Но она не могла долго поддерживать свое нынешнее состояние.
Во-первых, для живого духа было довольно опасно использовать силу духовного существа, обладающего твоим телом, даже если на него наложено магическое запечатывание любого прямого воздействия. Чем больше использовать силу духовного существа, тем в более опасном положении оказывается человеческая часть живого духа.
Более того, ситуация Нацумэ была еще более серьезной. Сила Хокуто, обладающего её телом, почти вся использовалась для поддержания «существования Нацумэ». Духовная сила, которую она использовала, сняв первую печать, была фактически присвоенной силой, которая изначально использовалась для поддержания «существования Нацумэ». Другими словами, Нацумэ подвергалась опасности, когда она контролировала духовную силу Хокуто.
...Все нормально. Все в порядке. Если это только до вершины горы!
Нацумэ энергично неслась по воздуху, приближаясь к вершине горы вместе с порывами ветра.
Она бежала туда, где был её друг детства.
... Харутора ......!
Она хотела слишком о многом спросить.
А также было много всего, чего она хотела сказать.
Почему - зачем ты вернул меня в человеческий мир, а затем бросил меня? Почему ты оставил меня с Ясузуми, но скрылся во тьме? Почему ты ни разу не пришел ко мне - или даже не попытался связаться со мной?
Кроме того, что именно делал нынешний Харутора? С какой целью он восстал против агентства Оммёдо? Что именно готовил Харутора? Он бросил свою жизнь, бывшую до этого момента и оставил своих друзей, даже отказался от Нацумэ.
Может быть,
Неужели Харутора действительно стал Яко?
Это значит, что Тсучимикадо Харуторы больше не существует?
Она не могла даже закончить то, что хотела спросить, и то, о чем она хотела говорить всю ночь. Её сомнения и гнев, её грусть и страх бесконтрольно выливались из её груди.
Но независимо от этого,
Она хотела его увидеть.
Она хотела увидеть его лицо.
Ей хотелось услышать его голос.
Ей хотелось почувствовать его присутствие.
Нацумэ рассекала небо, не обращая внимания на собственное состояние, двигаясь к вершине горы.
Затем среди горного леса, она наконец то увидела крыши. Именно тогда,
«Ом бишибиши каракара шибари севака!»
Её взгляд упал. Обездвиживающие Золотые Цепи, выпущенные из горного леса, полностью связали неосторожную Нацумэ.
"Какого!?"
Нацумэ потеряла равновесие, спускаясь с неба. Нацумэ увеличила выход драконической ауры, решительно разорвав Золотые Цепи, приземляясь на землю.
Перед наполненной гневом Нацумэ стоял практик.
"... Хох."
Ямасиро яростно фыркнул.
«Я думал, ты используешь какую-то технику ... Но похоже, ты просто позволила семейному дракону Тсучимикадо завладеть собой, да? Какая невероятная сила. Я никогда не думал, что ты живой дух дракона».
«...... Пожалуйста, отойди».
«А если я откажусь?»
Правая рука Нацумэ выстрелила. В направлении Ямасиро сверкнула молния. Но молние-отражающая магия, которую использовал Ямасиро, все еще была эффективной. Удар молнии не попал в Ямасиро, попав в кедровое дерево рядом с ним.
Более того, этот удар молнии Нацумэ только обуглил кору. Она неосторожно почувствовала небольшое сожаление. Было совершенно очевидно, что её сила была заниженна.
«Что? Я, наконец, сумел догнать тебя, а ты уже без духовной энергии?»
Ямасиро снова заговорил и бросил Обездвиживающие Золотые Цепи, не произнося заклинания и не образуя ручной печати. Нацумэ выпустила разряд молнии, чтобы уничтожить «Золотые Цепи», но в тот момент, когда она выпустила этот разряд молнии, в её глазах потемнело.
Холод окутал её. Она чувствовала холодное присутствие «смерти» на своей коже.
Хокуто в её теле посылал ей острое предупреждение. Она была уже на пределе. Если бы это продолжилось, с заклятием Харуторы возникли бы проблемы. Душа Нацумэ, которая была объединена с Хокуто, оставив её тело снова, стала бы настоящей блуждающей душой.
Тем не менее, Нацумэ повторно активировала печать.
«Не ... вставай ... на ... моём ... пути ...»
Хотя стоны боли вырывались из её рта, Нацумэ все еще атаковала ударами молний. Молнии летели повсюду, вспыхивая светом и сжигали кору близлежащих деревьев в пепел.
В то же время, Нацумэ попыталась быстро обойти Ямасиро. Её искрящаяся фигура была наполнена драконической аурой, дающей жизнь Нацумэ, она достигла удивительной скорости, которой обладал живой дух.
Но,
"Порядок."
Ямасиро бросил самый простой талисман древесного элемента. И древесные лозы, образованные талисманом, мгновенно связали руки и ноги Нацумэ.
Нацумэ упала на землю и покатилась по склону. Нацумэ немедленно выпустила молнию и сожгла древесные лозы.
Но когда лозы были сожжены, пальцы Ямасиро уже держали еще один талисман древесного элемента. 
Затем, наконец,
...... Ахх.
Её сознание начало расплываться. Нацумэ потеряла сознание. Это было из-за того, что удары молниями превысили границы, которые её тело могло выдержать. Она чувствовала неописуемую панику Хокуто, который медленно дрейфовал прочь...
"Повторная печать!"
Из деревьев поднялся мощный голос, потянувший, державшуюся на волоске жизнь Нацумэ назад. Печать на теле Нацумэ снова запечатала драконическую ауру внутри её тела, поддерживая её жизнь. Сознание, которое уже исчезло из Нацумэ, снова вернулось в её тело.
Это был мужской голос, принадлежащий третьей стороне.
Очень знакомый голос. Она находилась вдали от него всего несколько дней, но, как ни странно, это было очень ностальгически.
"!? Кто--"
Подобно тому, как Ямасиро пытался выяснить, что именно произошло,
"Сволочь!"
Чрезвычайно мощный удар молнии мчался к Ямасиро вместе с сердитым женским криком. Несмотря на то, что молние отражающая магия все еще сохранялась на его теле, этот удар молнии превзошел пределы заклинания, и электричество полилось из тело Ямасиро, как дождь. Даже если оно не попало напрямую, Ямасиро был сбит с земли и отправлен в полет.
"Дерьмо!?"
Ямасиро впал в панику. Нацумэ повернула голову, глядя в сторону голоса.
Из темного горного леса появилась маленькая женщина в одежде с защитой от миазм. Она носила повязку на лбу и глаза под повязкой были наполнены яростью, когда она бросилась к Нацумэ со всеми силами.
«Посмотри, что ты сделал с Нацумэ! Я убью тебя!»
Наряду с этим крайне прямым объявлением яростные удары молнии полетели в Ямасиро, как бы подтверждая это заявление. Ямасиро рефлекторно укрепил барьер и бросил все свои силы, чтобы избежать ударов молнии. Удары молнии упорно преследовали отступающего Ямасиро, их белый свет ослеплял и с гулом разносился по окрестностям.
Лицо Ямасиро застыло, когда он увидел внезапное вмешательство. Это было очевидно. Эта женщина была бывшим экзорцистом, а также бывшим капитаном команды по очистке духовных бедствий. Она была способным человеком. Еще более страшным был хозяин голоса, который снова запечатал Нацумэ. Несмотря на то, что он явил свой голос, он все еще был окутан мощной магией скрытности, и его присутствие - даже для Ямасиро - было не определяемым. Ямасиро опасался не только пользователя молний напротив него, он был еще более обеспокоен практиком, который постоянно скрывал свое присутствие.
На сердце Нацумэ витали благодарные и извиняющиеся чувства.
Но прямо сейчас она должна была ...
"......Да."
Нацумэ стиснула зубы, снова поднимаясь на гору. " Нацумэ!?" Женщина была шокирована, но, увидев, что Ямасиро собирается преследовать Нацумэ, она немедленно начала препятствовать Ямасиро всеми силами. Сожалею. Нацумэ поблагодарила их в своем сердце, направляясь к вершине горы.
Несмотря на то, что она несколько раз чуть не упала, она все еще не прекращала бежать по склону. Не только её духовная энергия, даже её физическая энергия давно достигла своих пределов. Несмотря на это, она поднималась наверх, раздвигая руками кустарники. Нацумэ было все равно, её руки были изранены, но она продолжала бежать к месту назначения. Она задыхалась, продолжая бежать в зал собраний, который она увидела выше.
Затем, когда она снова увидела зал собраний по другую сторону зарослей, Нацумэ почувствовала, как волны магической битвы пронизывали воздух и сглотнула.
В воздухе проплывали следы магической энергии и остатков ауры. Было светло от деревьев, пока те с треском горели испуская дым, который был повсюду.
В настоящий момент казалось, что зал собраний вот-вот сгорит.
Кроме того, оставшийся фундамент главного зала, который должен был быть с другой стороны, полностью исчез.
Повсюду лежали побежденные аджари. Были люди, оглушенные и громко стонущие. А также люди с кровотечением, лежавшие на земле. Обломки разбросаны по разрушенной земле. Следы поля битвы - эти слова мелькнули у нее в голове. Нацумэ успокоила своё сердце и повернула голову, собрав энергию и снова ступая по этой земле.
Она добралась до двора.
Вокруг ничего не осталось.
Разрушенный главный зал, от которого остался только фундамент, вместе с залом собраний, горевшим внутри. Поверженные люди монастыря лежали повсюду, а окружение было заполнено мучительными криками и стонами. Храм был в полуразрушенном состоянии, а шикьякумон был практически неузнаваем. Гигантские кедровые деревья, окружавшие двор, были раскиданы повсюду и горели.
Кроме того, на горной тропе перед ней два бронированных джаггернаута ломали одно дерево за другим, продвигаясь по горной тропе, которая проходила через шикьякумон. В настоящее время они покидают поле битвы. Зачем? Она не сомневалась. Битва уже закончилась.
Нацумэ оглянулась, её волосы развевались.
Затем она неосторожно подняла взгляд и посмотрела на восточное небо.
Найти тебя.
Так или иначе, был уже вечер. Пепельные облака по-прежнему покрывали небо, как естественный потолок, летя к далеким холмам, как волны. Алый закат мерцал красивыми, косыми лучами света сквозь щели, образованные среди облаков.
Когда она посмотрела на лучи сумерек -
Гигантский ворон взмахнул крыльями далеко в восточном небе.
Оммёдзи, одетый в черную мантию, летел на восток по небу.
Она снова осталась позади него, осталась одна.
Из глаз Нацумэ потекли слёзы. Горячие слезинки скользнули вниз по её запачканным щекам.
Нацумэ прижала руки к груди. Её тело судорожно дрожало, слезы полились еще сильней.
Затем она глубоко вдохнула и с дрожью в голосе крикнула в спину уходящего друга детства,
"ДУРАТОРА--!"

Она обиженно крикнула.
И после этого громко заплакала.

Часть 4 
Наверное, она никогда раньше так не бегала, используя все силы. Акино полностью раскрыла силу ног живого духа кролика, промчавшись вверх по горному лесу за считанные минуты. Но её ноги потяжелели, когда она приблизилась к центру монастыря. Ещё оставалось какое-то расстояние, но волшебная энергия, полученная от использования магии, достигла своего предела. Кроме того, послышался хаотический крик. Звуки разрушения. В то же время, хотя главный зал был скрыт лесом и был незаметен, небо рядом было ярко освещено. Что-то горит.
"...... Тьфу."
Хоть она действительно боялась, она больше не вернется. Акино замедлила ход, спряталась и осторожно поднялась на гору.
Похоже, что двор стал центром битвы. Акино подошла наполовину, скрываясь в подлеске и принялась заглядывать с очень близкого расстояния.
Она не могла поверить собственным глазам. Зал собраний полыхал. Главный зал, казалось, уже исчез.
Этого не будет. Она не могла так подойти. Акино не рванула во двор, вместо этого осторожно обошла вокруг храма, чтобы остаться незамеченной. Только подумав о том что, половина храма уже уничтожена. Акино смогла подавить свой страх и успокоить собственное сердце, столкнувшись с тем, что стало со знакомым пейзажем того места, где она жила с рождения.
Но, в конце концов, ей повезло, не смотря на происходящие вокруг. Вот почему Акино, к счастью, смогла реализовать непредвиденное воссоединение.
" Сэн -дзичан!"
«О, Акино, ты в порядке». Выносливость Акино достигла своего предела, когда она увидела фигуру Сэна. Она побежала и обняла его, уткнувшись лицом в грудь, громко всхлипывая. Из-за её страха и печали это не помогало. В конце концов, единственный мир, о котором знала Акино, был втянут в водоворот войны и проиграл. Сэн непрерывно, тихо и нежно гладил по-прежнему плачущую Акино.
Сэн подождал, пока слёзы Акино не остановились.
Затем он привел Акино во двор.
К тому времени магическая битва уже давно закончилась.
Шокированная, она посмотрела на пустынную сцену перед ней. Но взгляд Акино направился к девушке, безучастно стоящей в центре двора, на бесплодном монастырском пейзаже.
" Нацумэ!"
Она поспешно побежала к Нацумэ. Глаза Нацумэ покраснели, когда она увидела Акино. Она фыркнула и слегка окликнула «...... Акино».
«Что случилось? Ты в порядке !?»
«Акино, я, я ...»
«Разве ты не встретилась с этим парнем Харуторой?»
"......Да."
Её лицо было распухшим от слёз. Нацумэ бессильно кивнула.
Уши на голове Акино смущённо закачались влево и вправо, так как она не знала, что сказать.
Невообразимый выкрик Нацумэ поверг Акино в довольно большой шок.
Хотя, с одной стороны, её мучала совесть из-за неподходящего момента, эти простые мысли по-прежнему лезли к ней.
Красивые люди всегда красивы, даже когда они плачут.
" Нацумэ."
" Нацумэ -чан!"
Она обернулась, удивившись этому крику. Мужчина и женщина пробежали рядом с Акино и Сэном.
У мужчины была тряпка, повязанная вокруг головы, и на подбородке росла щетина. Он был таким же крепким человеком, как борец. Но он не выглядел пугающе. Напротив, он произвел нежное впечатление. Для сравнения, женщина была довольно маленькой. На ней было что-то вроде черной куртки, а её волосы были зачёсаны назад, обнажая её лоб.
Акино напряглась, потому что они были взрослыми, которых она не знала. Но они оба смотрели на Нацумэ с искренне обеспокоенными лицами, поэтому нервозность Акино сильно облегчилась.
"Дядя, тетя......"
Тихо произнесла Нацумэ. Они, казалось, были людьми, которых она знала.
Мужчина подошел к Нацумэ, мгновенно взглянув на Акино и Сэна. Затем он слегка указал на нее, отвечая на взгляд Нацумэ, внимательно осматривая её.
«Ты была слишком безрассудной. Ты сейчас чуть не умерла».
"......Простите."
«Подумать только, что ты проникла в такое место в одиночку! Знаешь, как мы переживали, из-за того, что ты исчезла?»
Нацумэ повторила «Мне жаль» на укоризненный вопрос женщины. Но женщина остыла очень быстро, восстановив своё невероятно тревожное выражение.
«... Тогда, ты встретилась с Харуторой?»
Услышав вопрос женщины, Нацумэ немного закусила губу и слегка покачала головой влево и вправо. После того, как женщина произнесла тихим, негодующим голосом“Этот идиот”, она мягко взяла плечи Нацумэ. Она поняла, что случилось, не сказав ни слова. Это было потому, что они были так близки.
«В любом случае, мы поговорим позже. Здесь есть еще три Божественных генерала. Хотя Мистический следователь изначально отказался от себя, хотя он не мог отказаться от этого». Сказал мужчина, глядя на область с горьким выражением на лице. Сердце Акино заколотилось сильнее, когда она услышала его слова. «... Нацумэ, ты уходишь?»
«Акино ......»
Нацумэ не смогла сразу ответить, столкнувшись с словами, неосознанно покинувшими рот Акино. Но она поняла из этого ответа. Нацумэ сказала это раньше. Когда всё закончится, она покинет это место. Женщина, которая держала плечи Нацумэ, в замешательстве посмотрела на двух девушек. Её глаза двинулись, чтобы встретить взгляд человека, стоящего рядом с ней. Выражения обоих были сложными.
Именно тогда,
«Могу я вас побеспокоить?»
Сэн заговорил с ними.
В отличие от Акино, которая не знала, как реагировать, Сэн говорил с таким же неторопливым тоном:
«Вы оба, похоже, уже наметили пути отхода с горы, но вы не знаете кратчайших путей. Хотя они немного опасны, но таким образом мы избежим других людей. Что скажите?
«Мне нравится, пусть этот старик проведет нас всех».
----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Миёси, который сидел на упавшем дереве посреди зеленого, густорастущего леса, открыл глаза, которые были давно закрыты.
«...... Видел это. Учитывая направление, в котором он полетел, он направился в Токио, но я не могу точно сказать».
«А как насчет бронированных Джаггернаутов? Что вы можете сказать?»
«Волшебная энергия была частично отрезана, они, вероятно, перестали быть активными. В этом случае они просто обычные куски металла, я ничего не могу сделать».
Миёси пожал плечами, а Юге вздохнула. Но они действительно ничего не могли сделать. Духовная способность была, в конце концов, просто способностью «видеть» ауру. Это не было ясновидение, которое позволяло видеть на расстоянии. Скорее, тот факт, что он смог проследить ауру Тсучимикадо Харуторы, когда он ворвался на поле битвы, пока только продемонстрировал высокую способность «Божественного Глаза».
«... Как обстоят дела в монастыре?»
«В основном разрушено всё, но, похоже, смертей нет. Как невероятно».
В конце концов, точно так же, как и сказал Миёси, Юге и другие не участвовали в волнении в Храме Сейшуку от начала и до конца. Хотя они не знали, что станет с монастырем в будущем, не было ни чего, что могли бы сделать Юге и другие. Оставалось только вернуться в Агентство Оммёдо и сообщить, что произошло. К счастью, поскольку это была секретная миссия, им не нужно было писать для этого правильный отчет - если они действительно сделают полный отчёт, вероятно, он окажется очень толстым.
Их миссия окончательно завершилась, хотя и очень неожиданным образом. Юге успокоилась, размышляя над обстоятельствами.
«Ах, подумайте, что насчет Тсучимикадо Нацумэ? Ямасиро поймал её?»
«Юге-ши. Я никогда не говорил, что тот, кого я видел, была Тсучимикадо Нацумэ».
«Но вероятность очень велика, не правда ли?» Она даже использовала магию молнии. Поскольку мы больше не слышим звук грома, битва уже закончилась, верно? Так как это был Ямасиро, он не должен был ошибиться ... ...»
«Это не тот случай».
Юге издала звук «Э?» , услышав явное отрицание Миёси, поспешно спрашивая.
«Ямасиро проиграл?»
«Ах, извините, я не говорил, что Ямасиро -ши был убит. Но действительно было похоже, что кто-то вмешался. Честно говоря, я не ясно «видел» сторону Ямасиро, так как мое внимание было сосредоточено на Тсучимикадо Харуторе. Осмотрев монастырь прямо сейчас, будет трудно найти цель, если они будут скрыты из-за хаотического состояния здешней ауры.
Миёси говорил небрежно. Хотя она действительно хотела сказать ему, что бы он стал немного серьезней, по крайней мере Миёси постоянно делал всё возможное, чтобы узнать о текущей ситуации. На самом деле беспокойной здесь была только Юге, которая ничего не могла сделать, кроме как увидеть Миёси с бесполезной стороны.
«Во-первых, поскольку мы больше не можем найти Ямасиро-ши, давай сначала вернемся, чтобы встретиться с другими и услышать о причинах и последствиях ситуации. В конце концов помощь агентства Оммёдо все ещё не сделала этого. И завтра, в это время мы только вернемся в Токио, независимо от того, какую дорогу мы выберем. Мы поищем отель после того, как мы спустимся с горы».
«Подождите, офицер. Во-первых, не связавшись с штаб-квартирой ...»
«Ямасиро-кун сделает это, верно же? Любое другое найденное место для ночёвки более актуально, чем это. Даже если мы найдём наши телефоны, такие вещи, как загородные отели , даже не имеют веб-сайта ... Ах, подумай об этом, Юге-ши, знаешь ли ты о каких-нибудь местных блюдах? Честно говоря, еда, которую вчера мы ели в монастыре, была безвкусной».
Миёси без раздумий встал, говоря и вытаскивая свой телефон из своего костюма. Затем он включил свой веб-браузер и начал искать отели.
Голова Юге снова заболела. Но даже когда он делал что-то подобное, Миёси не прекращал поиски ауры Тсучимикадо Нацумэ ни на мгновение - без всяких сомнений, он сделал свою работу полностью. В отличие от её бесполезной личности, которая могла только стоять рядом.
Это было также поведением профессионала. Юге вздохнула, а затем криво улыбнулась.
«... Я провела кое какое расследование, прежде чем мы пришли сюда. В соседнем городе есть спа-отель с высоко оцененной свининой».
------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
«...... Да ... да. В конце концов ... да. Мне очень жаль. Я вернусь после перегруппировки с офицером Миёси и независимым офицером Юге, а после этого, вернусь в Токио. Я предоставлю подробный отчет ...»
Извините. Сказав это, Ямасиро выключил телефон. Хотя в начале он был терпелив некоторое время, но под конец начал раздражённо топать по земле.
«... Черт, это не похоже на меня ...»
Двое, вмешавшихся, были, вероятно, членами побочной ветви семьи Тсучимикадо. Хотя Тсучимикадо Нацумэ, действовала в одиночку с самого начала и была очень подозрительной, они пришли слишком поздно и тут же скрылись в темноте, что бы думать, что они действовали вместе. Похоже, между ними были разногласия. Хотя, если бы они с самого начала действовали вместе, нашлись бы средства для решения проблем.
«Если бы я знал это раньше, я определенно захватил бы Тсучимикадо Нацумэ, даже если бы мне пришлось немного перегнуть палку ...»
Он был слишком наивен из-за того, что хотел получить её целой и невредимой, избегая посторонней помощи при захвате. Эта наивность была доказательством его молодости и его совершенно недостаточного опыта. Поскольку у него было немного выдающегося таланта, Ямасиро очень редко сталкивался с «трудной ситуацией, вызванной проблемой способностей». Это не был эгоизм, это была чистая правда. Фактически, тот факт, что у него было очень мало опыта «преодоления трудностей», было проблемой, которую сам Ямасиро не мог игнорировать.
Но, используя это разочарование и унижение в качестве топлива, он может расти еще дальше. Рост, который позволил бы его способностям стать еще более эффективными. Это было необходимым условием, что бы такой новичок как он, в будущем мог стоять бок о бок с другими Божественными Генералами.
«... Просто смотри. Скоро, даже я ...»
Ямасиро крепко сжал трубку. Затем он призвал себя к скрытой в своём сердце решимости и целеустремленности и снова начал двигаться.
----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
"......Стоп."
Из-за этого слова автомобиль, который следовал по национальной дороге, остановился на обочине.
Дверь заднего сиденья открылась, и человек вышел на асфальтированную дорогу. Это была дорога, тянувшаяся к вершине горы. Окрестности были покрыты густыми горными лесами, и других машин, кроме остановившейся, не было.
Солнце садилось, а небо было красным. Но человек столкнулся с густыми облаками. Он резко взглянул на них, а затем спокойно посмотрел на отдаленные холмы.
Водитель высунулся в окно.
"Что не так?"
"......Ничего."
Мужчина ответил кратко, не отрывая взгляда.
Внезапно в машине раздался звуковой сигнал. Человек, сидящий на пассажирском сиденье, поспешно поднял трубку. После нескольких быстрых слов он наклонился к сиденью водителя, даже не повесив трубку.
«Это из здания агентства! Тсучимикадо Харутора, похоже, уже ускользнул из Храма Сейшуку. Видимо, монастырь разрушен».
Мужчина кивнул, услышав этот отчет.
Затем,
«Кокурюу, ты разберись в ситуации: Дасаи и Рейзен, вы осмотрите район. Поиди, можешь ли ты найти ауру крыла Ворона? Хоуубиден, ты будь в режиме ожидания».
Трое материализованных ворона тенгу взмахнули крыльями и взлетели высоко в сумерки. Они взлетели в воздух, размахивая черными крыльями.
Мужчина вернулся на заднее сиденье машины, громко хлопнув дверью.
"Заводи машину."
После того, как он кратко сказал это, он умостил свое тело на сиденье, скрестил руки на груди и закрыл глаза, как будто медитировал.
Машина снова поехала.
После этого Когуре Зенджиро не сказал ни слова, пока не достиг Храм Сейшуку.
-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
«Да. Правильно, это закончилось только сейчас».
Мальчик сообщил очень счастливо, приложив телефон к уху.
«В конце концов, Тсучимикадо Харутора сбежал. Все вернулось к отправной точке, но я не думал, что этот парень будет использовать бронированных джаггернаутов. А тем более троих. Великолепно, не правда ли? ...... Ну, нет, нет никакой помощи. Когда я сюда приехал, он уже ... Нет, нет. Ваши запросы слишком перегружены. Я только днём заметил движения агентства Оммёдо, ты же знаешь? Вот почему, даже если бы я мог догнать ... Ах, нет, хотя я не уверен, смогу ли я догнать, с самого начала не помогало ... »
Мальчик постоянно разговаривал по телефону, но потом он начал оправдываться.
Он был молодым мальчиком, похожим на ученика из начальной школы. Но место, где он сидел, нельзя назвать нормальным.
Он сидел на вершине телебашни к северу от Горы Северной Звезды. Это было около ста метров над землей. Хотя он был очень высоко, он смог осмотреть все районы храма Сейшуку. Мальчик болтал ногами в таком месте, что невообразимо, чтобы такой молодой мальчик смог туда подняться, и на его красном от света солнца лице, появилось горькое выражение.
«В любом случае, всё уже закончилось, поэтому я вернусь туда, где вы находитесь. Я расскажу вам подробности после того, как вернусь».
Сказав это, мальчик повесил трубку. Он покачал головой и пробормотал, вставая на башне.
«Я никогда не думал, что этот парень будет настолько утомительным. Я действительно присоединился к трудному «хозяину».
Как глупо. Мальчик нахмурился.
Однако,
«Ну, хорошо, в конце концов, на это все равно стоит посмотреть».
После того, как спокойно сказал это, он неожиданно спрыгнул с башни.
------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
«... Это конец?»
Джоуген закрыл глаза и наклонился в глубине монастыря, в котором он бился с сикигами противника.
Некоторое время назад аура Тсучимикадо Харутора уже покинула монастырь. Два оборонительных сикигами и бронированные Джаггернауты тоже. Хотя враги уже ушли, он не смел сказать, что-то подобное, что могло означать победу монастыря. Аджари, которые сражался рядом с ним, в какой-то момент исчезли. Хотя они не должны были умереть, он не мог поверить, что они были в порядке.
«Это полное поражение».
Он должен был признать это. Это была очень яркая реальность.
Несмотря на то, что он взял на себя инициативу уничтожить главный зал, чтобы попытаться сопротивляться, он вообще ничего не получил. Все, что он совершил, превратило монастырь в руины.
Храм Сейшуку был разрушен. Хотя, возможно, это было бы уничтожено, если бы он ничего не сделал, он нанёс ему последний нецелесообразный удар.
Зачем именно он жил до сих пор в этом мире? Что именно он изучал каждый день и зачем решительно проводил суровые тренировки до этого момента? Но он больше не мог найти ответа. Его некомпетентность привела к этому. Что он мог сделать, кроме как смириться с этим?
Джоуген слегка улыбнулся, полез в одежду и достал нож, который принес. Это был не волшебный инструмент.
Скорее, это был обычный нож, который можно было увидеть где угодно.
Он выбросил ножны и обнажил клинок. Джоуген схватил рукоять ножа, как бы образуя печать. Он направил нож, закрыл глаза, поднял подбородок и подставил горло.
"... Нам."
Немного повторив это, он без каких-либо колебаний замолк.
Но,
"... Тьфу !?"
В следующий момент он открыл глаза. Его руки не могли двигаться. Это были Обездвиживающие Золотые Цепи. Сразу после этого из-за спины раздался хруст. Джоуген остался в своем шокированном состоянии, и мог только повернуть свои глазные яблоки в направлении этого шума.
Затем его глаза расширились.
"...... Райан."
«Вы сделали все это, как вам было угодно, но в конце концов вы просто хотите покончить жизнь самоубийством? Не смешно! Думаете, я приму это?»
Райан обнаружил, что его волосы растрёпаны, а дыхание неровное, и он сам уже был без сил. Но свет все еще горел в его глазах, когда он смотрел на Джоугена.
«Даже если храм Сейшуку разгромлен, это не значит, что люди монастыря исчезнут. Я определенно не допущу такого безответственного действия, как отказ от них. Джоуген. Слишком рано умирать!»
Решительно заявил он, тело Райана затряслось от гнева - как и от кое-чего ещё.
Это был первый раз, когда Райан превзошёл Джоугена. Джоуген прикусил губу, нож все еще держался и ждал. Из угла глаза старого монаха стекала слеза.
Часть 5 
Путь выбранный Сэном привел их к небольшой горной тропе, которая появился лишь недавно, и о ней никто не знал. Позади Сэна следовала Акино, скрывшая уши, вместе с Нацумэ и женщиной, которая назвала себя Чизуру. Прикрывал тыл, муж Чизру, Такахиро.
Оказалось, что супружеская пара Такахиро и Чизуру были родственниками семьи Тсучимикадо. Хотя это было другое раз, казалось, что они все еще работают на основную семью. Действительно, это была такая же древняя традиционная семья, как и, по слухам. Сэн не мог не улыбнуться, так как образ старого друга всплыл в его голове.
Во всяком случае, эти двое, казалось, взяли на себя роль защитников Нацумэ. Сэн медленно понял общую ситуацию, услышав аргументы доносившееся между от троицы. В любом случае главный глава семьи Тсучимикадо через предсказание предвидел, что Харутора посетит гору. В итоге, Нацумэ и Такахиро, узнавшие об этом предвидении, тайком сами пришли в Храм Сейшуку. Похоже, она была довольно находчивой девушкой. В то же время он заметил, что Харутора чего-то опасается.
Небо уже было совершенно чёрным, когда их группа, наконец, достигла подножья горы.
Серые облака, покрывающие небо, также исчезли, и луна, которая осветила его лицо, освещала всё окрестности. Такахиро и Чизуру еще раз поблагодарили Сэна и Сэн со смехом кивнул. С другой стороны, лица двух девочек нисколько не улучшились. Они ничего не говорили, спустившись с горы, и им показалось, что они все ещё не планируют посмотреть друг на друга прямо сейчас.
Сэн тайно улыбнулся их невинной дружбе.
Затем он вдруг открыл рот, чтобы сказать.
«Такахиро-доно, Чизуру-доно, хотя это моя личная просьба - если возможно, вы могли бы взять с собой Акино?»
"... Сэн -дзичан !?"
Акино обернулась и посмотрела на Сэна. Глаза Нацумэ также расширились, и она пристально уставилась на него.
Такахиро и Чизуру не скрывали своего замешательства. Несмотря на это, они не были взволнованы, так как дети.
«... Хотя мне очень жаль, мы не можем».
Такахиро почтительно поклонился, сказав это.
«Мы продолжаем жить в бегах, чтобы избежать глаз и ушей агентства Оммёдо. Кроме того, мы хотим. Нацумэ - член семьи, так что нет никаких проблем, но что касается того, чтобы взять и поставить кого-то несовершеннолетнего в эту ситуацию......"
«О, Такахиро-доно, вы определенно знаете об обстоятельствах темного храма. Темный храм так же, в противозаконном положении для того, чтобы принимать несовершеннолетних людей. Нет, теперь монастырь кажется полностью разрушен, так что это не то же самое, это намного хуже. Жизнь с семьей Тсучимикадо была бы лучше для Акино».
«Нет, нет, но ...»
Такахиро потерял дар речи, его выражение ослабло. Чизуру тоже озадачилась тем, что сказать, а Нацумэ и Акино уставились друг на друга. Две девочки пристально наблюдали, как разворачивается ситуация даже не зная, вмешиваться ли.
Сэн довольно улыбнулся.
«Ничего не помогает - эй, Хьякуроубоу».
Он крикнул в сторгну леса, и вдруг появилась маска тенгу, одетая в Хьякуроубоу. Как и ожидалось от Такахиро, он, казалось, заметил раньше, но Чизуру и Нацумэ были на мгновение ошеломлены, а Акино радостно крикнула «Тенгу-сан!».
Хьякуроубоу расправил свою одежду и достал лист бумаги по приказу своего хозяина. Это был контракт. Сэн принял этот контракт, а затем с гордостью улыбнулся, отдав его Такахиро.
«Это краткий контракт, который я получил, когда много лет назад выиграл сто игр сёги. Хотя мне очень жаль, что вытащил его, когда этого человека нет, я не знаю, как долго мне удасться прожить, чтобы использовать его, если не использую его сейчас».
Такахиро взял контракт, его лицо подергивалось, когда он повернулся, чтобы посмотреть на старика. Чизуру, которая заглянула со стороны, тоже не смогла не показать горькой улыбки.
В контракте было написано -
«Семья Тсучимикадо выполнит просьбу Сэна Сейшуку, несмотря ни на что. Тсучимикадо Яко.
«Э-это, но ...»
"Чего?"
«Даже если вы скажете это, это ...»
«О, даже если контракт был передан, это действительно контракт наследника семьи Тсучимикадо. Неужели семья Тсучимикадо действительно может расторгнуть контракт?»
Сэн говорил с бесстрастной улыбкой, но Такахиро был недоволен, как будто он съел горького жука.
" Сэн-дзичан."
Наконец, она почувствовала, что взрослые решают, что делать. Сказав, Акино слегка вздрогнула.
На лице была сложная смесь беспокойства и ожидания. На её лице в то время было выражение, в котором говорилось, что она собирается покинуть гнездо.
«Акино, тебе пора покинуть гнездо ... Честно говоря, мы долго жили вместе ... Ну, это не помогло».
«Как я могу? Потому что, если я ... оставлю горы, тогда ...»
«Нет.»
Сэн улыбнулся, но сказал ясно. " Сэн -дзичан." Сэн смотрел, несколько ошеломленно.
«Этого не будет, Акино, гнездо уже сожжено, и ты больше не можешь вернуться. Ты должна уйти. Время, когда ты уйдешь, больше не может ждать».
«В-А.»
«Что, я тоже не умру сейчас. Ты должна пойти посмотреть на внешний мир. Послушай меня в этот раз».
" Сэн -дзичан ......"
Акино больше не могла выговорить никаких других слов.
Этот ребенок, вероятно, совсем не понимала себя. Прямо сейчас она была просто смущена внезапной ситуацией.
Но рядом с робкой Акино был друг, который её поощрял. Более того, она была с другом, к которому она крепко привязалась. Сэн мог успокоиться. Акино придётся уйти. Только Сэн мог ясно видеть судьбу, которую преподносили небеса.
В конце концов, Чизуру была первой кто принял решение.
Постоянно молчащая Чизуру наморщила лоб «Уххх», затем -
«... Акино-чан? Ты в согласна с этим?»
«Эй, Эй, Чизуру?»
«Тихо ... Так, Акино? Я хочу услышать твой ответ».
"Я-я ......"
Акино, подтолкнутая вперед Сэном, посмотрела на него, а затем на Нацумэ, ища поддержки. После мгновенного колебания Нацумэ слегка кивнула. Сэн в своем сердце тихонько похвалил Нацумэ. Она была очень сдержанной и имела хорошую природу. Она не остановилась, когда пришло время ухватится за судьбу.
После того, как Акино посмотрела на кивнувшую Нацумэ, она кивнула в ответ, с дрожащим телом.
"Я хочу пойти."

Она высказала Чизуру свои мысли.
Лицо Чизуру расплылось дружеской улыбкой. С другой стороны, Такахиро всё ещё казался не убежденным. Хотя он видел более реальные проблемы, всё, что он мог сделать, это принять это. Казалось, что так же, как и раньше, женщины семьи Тсучимикадо были более навязчивыми, чем мужчины.
Сэн решил использовать последнюю магию.
«Такахиро-доно, у Акино есть дальние родственники в Токио, они также являются традиционной семьей, связанной с магией в течение нескольких поколений. Если это не сложно, попробуйте их разыскать».
«Э-э-э-э-Сэн-дзичан, это правда !?»
Шокированная Акино уставилась на Сэна. С другой стороны, Такахиро показательно вздохнул. Хотя его совесть не могла позволить ребенку, как Акино, вести бегляцкую жизнь, Храм Сейшуку выглядел довольно мрачным, даже если его внешний вид был разрушен. Возможно найти её родственников и убедить их взять Акино на их попечение могло быть то, на что надеялась Акино.
«Что случилось, Акино, ты думаешь, что слова о твоих родственниках были полной ложью?»
"Это потому что......"
«Слушай, я уже сказал тебе своё имя. Почему бы тебе не звать меня Такахиро-доно?»
«Ах, ну, это ...»
Хотя Сэн подтолкнул её, Акино пробормотала что-то. Фамилии не использовались в монастыре. Поскольку у неё никогда не было возможности сказать фамилию, Акино, похоже, не могла долго об этом думать.
После того, как Акино нахмурилась и отчаянно задумалась.
«Ах, «Ум».
Сэн не мог не рассмеяться.
«Это не «O», это «так».
«... О, это? Извините, никто давно не спрашивал мою фамилию».
Акино смутилась. С другой стороны, исчезнувший интерес Такахиро снова вспыхнул вновь, и его лицо застыло. Чизуру удивилась, заметив изменения в лице своего мужа. Нацумэ ещё не поняла.
«Акино, пожалуйста, представься правильно».
Сэн улыбнулся, как озорной маленький монах, равнодушно подтолкнув Акино вперед. Акино выровнялась и с нервным лицом, глубоко поклонилась Такахиро и Чизуру.
«Я-я-я Сома Акино. Хм, п-пожалуйста, позаботьтесь обо мне ......!»
Сэн освободил магию и мгновенно связал трех Тсучимикадо.
Сэн посмотрел на троицу Тсучимикадо, а потом подумал.
Яко-сама - Харутора-сама, ты всегда знал, что это произойдет сегодня? Он не смог придумать ничего лучше кроме, как одолеть этого гения ничем иным, как сёги. Возможно, он смог бы попробовать долголетием.
Сэн радостно поднял взгляд в небо.
Белая луна показалась в ночном небе, тихо осветив Сэна и остальных.

Проект Free Novel создан группой переводчиков энтузиастов и посвящён переводам интересных японских ранобэ и лайт-новел, некоторые из которых можно найти только здесь. 

Над переводами работает команда Free studio 

Перевод с японского: Dendi,West 

Перевод с английского: Dendi, West, Heretic699, Morte S S

Редактура: Dendi, West, Heretic699, Hiko18

Наши первые переводы можно найти: http://tl.rulate.ru/users/51327

Реквизиты для желающих отблагодарить переводчиков:  

Яндекс-деньги:41001434950332 

 

Сайт находиться в разработке

© 2018 сайт в разработке